Перебитые крылья судьбы - Алексей Валериевич Горшенин

2

В начале своего пребывания в госпитале, когда появлялось свободное от врачей и процедур время, Сенчуков просил медсестру или кого-нибудь из сопалатников выкатить коляску с ним в коридор и оставить у окна напротив палаты, чтобы, как он сам говорил, «воздухом подышать и на других посмотреть».

Широкий коридор походил на оживленную улицу. Кто-то торопливо проходил (или проезжал на инвалидной коляске) мимо, а кто и задерживался около Витька́ и заводил разговор. Общались с ним охотно. Было в этом шестнадцатилетнем парнишке, даже в нынешнем его печальном виде, что-то очень располагающее, доверительное, вызывающее на откровенность. Наверное, поэтому, не таясь, как на духу, ведали о себе и его собеседники.

Боец Роман рассказывал, как попал под минометный обстрел. Мина взорвалась метрах в пятнадцати. Получил рваные раны ног, плюс перебило левую стопу. На правой руке потерял кисть, а в голове застряло четыре осколка. Половину вытащили, но два пока остались, ждет новых операций…

Под обстрел попала и штурмовая группа морпехов, которой командовал прапорщик с позывным Тайфун. В ходе боя он закрыл собой молодого солдата, оказавшегося почему-то без бронежилета, но сам при этом был ранен в ногу гранатометным выстрелом. Ногу ампутировали. «Теперь вот приходится не ходить, а костылять», – грустно улыбался он.

Познакомился Витек в больничном коридоре еще с одним морпехом – матросом-добровольцем отдельной бригады морской пехоты, пулеметчиком разведгруппы Семеном Луковым (позывной Лука). В ходе разведывательного рейда в тылу противника подразделение морской пехоты, в котором он служил, попало в окружение. Группа пошла на прорыв, а Лука пулеметным огнем прикрывал ее отход. Но в ходе боя был «снят» снайпером. Снайперская пуля раздробила ступню и часть голени.

– Но мне, Витек, повезло, – рассказывал Семен. – Меня быстро эвакуировали в полевой госпиталь. Там сразу же сделали первую операцию и, не теряя времени, отправили в краснодарский госпиталь. Там еще две операции сделали. А уж потом на реабилитацию – сюда. Ноги до колена, правда, лишился, зато живой…

– …Когда граната рядом разорвалась, было ощущение, будто по плечу чем-то горячим провели. Я глаза скосил и вижу, что на плече какие-то кровавые обрывки, и белый дымок такой поднимается. И самое интересное, что боли в принципе нет, да и крови почти не видно… – рассказывал Витьку историю своего ранения боец, назвавшийся Фомичом (и непонятно было, это то ли его отчество, то ли позывной).

…Доброволец с позывным Кола вспоминал, как до войны работал на родном Сахалине крановщиком портального крана в порту Корсаков. О портовых кранах, благодаря изогнутой стреле похожих на лебедей, он рассказывал Сенчукову с нежностью:

– А какие краны у нас, Витек, в порту! Отличные краны, красивые, мощные. Я их «лебеди мои» звал и, как с живыми, разговаривал. Ты бы только знал, как у них на морском ветру троса с гаком поют – заслушаешься!

– Ну, и слушал бы дальше, – приостановился еще один раненый на костылях. – Чего тебя на войнушку-то понесло? Да еще добровольцем. Тем более когда за полтинник перевалило.

– Так Родина позвала, – удивленно посмотрел на него Кола. – И перед дедом, опять же, неудобно….

– Каким еще дедом? – удивился на костылях.

– Да моим дедом. Он всю Великую Отечественную прошел разведчиком. В орденах и медалях вернулся. Мне тоже как-то надо ему соответствовать…

– …Когда я на «передок» отправлялся, думал, там сплошь типа идейные да патриоты воюют, – признавался Витьку мобилизованный с позывным Молот. – И таких действительно хватает. Но потом убедился, что народ «за лентой» очень разный. Кого только не встретишь – всех мастей и волостей! Даже воюют некоторые целыми семьями! Был в нашей части бизнесмен из Москвы с позывным Батя. Возрастной уже мужик. В Афгане успел послужить. А в последние годы занимался строительным бизнесом, работал на реставрации Кремля, реконструировал здание Конституционного суда в Питере и другие серьезные объекты. Но когда СВО началась, вместе с тремя сыновьями записался в добровольцы. Сыновья стали штурмовиками. А он занимался в медицинском взводе эвакуацией раненых с поля боя и оказанием первой медицинской помощи. Тяжелая, я тебе скажу, Витек, работа, и опасная! Однажды нарисовался у нас в батальоне один журналист – тоже московский, и стал пытать Батю о молодых бойцах, воюющих на передке, что, мол, за ребята, как они себя проявляют и все такое в том же духе. Батя ему на это ответил: «Это тебе не ребята, это уже мужики, которые жизнь готовы отдать за Родину…»

«Целыми семьями! А меня отец собой не захотел взять, – слушая Молота, с обидой подумал Витек, забывая про свой возраст. – Я бы тоже мог раненых с поля боя вытаскивать».

…Останавливались перекинуться с Витьком словом и молодые, его не намного старше, раненые. Как вот эти два парня, тормознув около него. Один тяжело опирался на трость, другой подпирал себя костылем. Оба одного роста, светловолосые, чем-то похожие друг на друга. Витек сначала подумал братья или какая другая родня. Но оказалось, что были ребята из одной палаты, койки их стояли рядом, а сходны только своим двадцатилетним возрастом. Того, что с костылем, звали Юрой, был он с Алтая, где начинал трудовую деятельность на заводе, но предприятие, по его признанию, быстро осточертело, и он подписал контракт с военным ведомством. Воевал на харьковском направлении минометчиком. Здесь же и тяжелое ранение с контузией получил, когда его минометный расчет, не успев сменить позицию, был обнаружен дроном-разведчиком и накрыт артиллерийским огнем.

Его сопалатник Вадим из Первоуральска. Едва успел отслужить срочную, как мобилизовали на СВО. Если на «действительной» он был мотострелком, то при повторной мобилизации попал в ВДВ. Воевал под Херсоном.

– Понимаешь, братка, самое страшное – когда мина в окоп попадает, – просвещал Сенчукова Юра. – Одна мина может сразу несколько человек двухсотыми сделать. Я был свидетелем одного такого попадания. Четверо наповал. А рядом тяжело контуженный пацан из той же роты ползает. С ума сошел…

– Да, если мина или граната залетит в окоп, это такая жесть! – подтвердил Вадим. – На своей шкуре испытал. Я тогда в полку под Херсоном воевал. Находился с двумя нашими пацанами в окопе боевого охранения. И вдруг – прозевали мы его – дрон сбрасывает к нам в окоп гранату. Всех троих контузило. Пацанам меньше досталось – они уже снова в строю, а меня сильно тряхнуло, никак в норму прийти не могу. И ноги плохо слушаются – Юрок, спасибо, шкандыбать помогает, и