Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Надо поторапливаться. Особенно если королева настолько плоха, как говорят.

— Согласен. Поплывем из Кума в Антверпен. Дэн Кобли отправляет туда корабль каждую неделю. А от Антверпена до Брюсселя день пути верхом. Вернемся как раз к свадьбе.

Забавно, подумала Марджери; чтобы перебраться через пролив, им придется просить о помощи истового пуританина Дэна Кобли.

— Примет ли нас король Фелипе? — спросил Ролло, ни к кому конкретно не обращаясь.

Ему ответил Суизин.

— Он примет меня. Англия — одно из его владений, а я — один из знатнейших англичан. Вдобавок он когда-то бывал в Новом замке, останавливался после свадьбы, на пути из Винчестера в Лондон.

Трое мужчин переглянулись. Реджинальд кивнул графу и Ролло.

— Отлично, — сказал он. — Едем в Брюссель.

Марджери не скрывала радости. Хоть что-то будет сделано.

— Пойду потолкую с Дэном насчет корабля, — подытожил Ролло. — Времени в обрез.

Неду Уилларду совсем не хотелось возвращаться в Кингсбридж на свадьбу Марджери, но все-таки пришлось — это событие могло послужить отличным прикрытием для его тайного задания.

Поэтому в октябре он проделал в обратном направлении собственный июльский путь — правда, на сей раз не пешком, а верхом. Задание было срочным: королева Мария умирала, и терять время попусту было никак нельзя.

Матушка словно ссохлась. Дело было не в какой-то хвори, нет — внешне Элис выглядела все такой же крепкой, но вот само собой возникало ощущение, что из нее выпустили воздух. Нед не очень-то поверил, когда она сказала, в июне, что ей скоро пятьдесят и сил, мол, почти не осталось. Но всего три месяца спустя Элис по-прежнему хандрила и вела себя так, будто ее ничто на свете не интересовало. Только теперь Нед уверился в том, что ей не суждено возродить семейное дело, и осознание этого заставило его заскрежетать зубами от ярости.

Ничего, рано или поздно все изменится. Ныне он, Нед, являлся частью силы, которая переломит хребет власти таких людей, как епископ Джулиус и сэр Реджинальд Фицджеральд. Юноша был счастлив принадлежать к этому сообществу. Сэр Уильям Сесил и Елизавета, обои, ему покровительствовали, особенно после той истории с графом Суизином. Всякий раз, предаваясь фантазиям о том, как они вместе изменят мир, Нед испытывал воодушевление. Но сперва нужно, конечно, возвести Елизавету на английский трон.

Стоя рядом с матерью на рыночной площади, он дожидался появления невесты. Дул пронизывающий северный ветер, от которого не было укрытия. Как обычно, молодым предстояло обменяться клятвами перед входом в собор, а потом войти внутрь, где состоится торжественная служба. Горожане, стекавшиеся на площадь, тепло приветствовали Неда. Многие из них считали, что с его семейством обошлись крайне несправедливо.

Суизин и Барт стояли чуть поодаль. На Барте был новый дублет соломенного оттенка. Невеста не показывалась. Интересно, какой она будет на торжестве — веселой или печальной? Опечалилась ли она, решила ли, что жизнь кончена, раз ей не позволили выйти за Неда? Или благополучно пережила вынужденную разлуку и теперь привыкает к новой жизни замужем за виконтом? Нед и сам не мог сказать, что стало бы для него худшей новостью.

Впрочем, он приехал в Кингсбридж не только и не столько из-за Марджери. Юноша огляделся по сторонам, высматривая протестантов. Углядел Дэна Кобли — и приступил к выполнению своего задания.

С небрежным видом он пересек площадь, чтобы потолковать с Дэном, который откровенно маялся у северо-восточного угла собора. Минуло всего три месяца, но младший Кобли, похоже, сильно изменился — изрядно похудел, черты лица стали жестче и резче. Нед порадовался этой перемене, ибо ему поручили сделать из Дэна военного командира.

Все равно будет непросто.

Молодые люди поздоровались, а потом Нед увлек Дэна за угол, подальше от любопытствующих взглядов, и сказал вполголоса:

— Королева борется за жизнь.

— Слыхал, — коротко отозвался Дэн.

Нед понял, что Дэн ему не доверяет. В этом не было, пожалуй, ничего удивительного. Уилларды переходили из католичества в протестантство и обратно, что вряд ли могло понравиться убежденному протестанту. Дэн явно не мог решить, видит ли перед собой собрата по вере или противника.

— За трон поспорят Елизавета Тюдор и Мария Стюарт, — продолжал Нед. — Марии пятнадцать, и она вышла замуж за калеку-принца, еще моложе себя; она будет слабой королевой, игрушкой в руках своих французских дядьев де Гизов — а они, как тебе наверняка известно, истовые католики. Я бы поостерегся ее поддерживать.

— Но Елизавета тоже ходит к мессе.

— И может ходить и дальше, даже если станет королевой; не нам ее судить. — Нед лукавил: подобно всем ближайшим соратникам Елизаветы, он прекрасно знал, что королева признает себя протестанткой при первой же удобной возможности, ибо это единственный способ покончить с удушающим всемогуществом церкви. Но пока следовало скрывать это намерение, чтобы не дразнить врагов. В мире монархов и придворных никто и никогда не раскрывал сразу всю правду, и Неду пришлось это усвоить.

— В таком случае какое мне дело, кто будет нами править — Елизавета Тюдор или Мария Стюарт? — спросил Дэн.

— Если королевой станет Елизавета, протестантов больше не будут сжигать на кострах. — Об этом можно было говорить прямо.

Глаза Дэна сверкнули при этом напоминании о мучительной смерти его отца, но молодой Кобли быстро овладел собой.

— Сказать можно что угодно.

— Слушай, подумай сам. Ты же хочешь прекратить гонения на протестантов, верно? Тогда Елизавета — твоя лучшая и единственная надежда. — Нед догадывался, что Дэн опасается поверить этим словам, однако он углядел