Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
Девушкам не пристало забивать себе головки такими мыслями, но Марджери никак не могла от них отделаться и потому злилась. Дурные поступки епископов и светских католических властей были одной из причин появления протестантства. Неужели родители этого не понимают? Увы, поделать она ничего не могла, и оставалось только скрипеть зубами от злости.
Когда вступили в Длинную галерею, Барт, тащившийся позади, неожиданно потянул Марджери за локоть; а когда все скрылись из виду, он ее поцеловал.
Марджери знала, что должна полюбить Барта, высокого, привлекательного и всегда хорошо одетого, ведь его выбрали ей в мужья ее родители, чья власть над детьми установлена и заповедана Богом. Поэтому она ответила на поцелуй, приоткрыла губы и позволила Барту провести руками по ее телу, положить ладонь на грудь и даже надавить рукой на заветное место между бедер. Было трудно, потому что она не могла забыть, как целовалась с Недом в этом самом доме, достроенном лишь наполовину. Девушка попыталась воскресить те ощущения, которые испытала, когда была с Недом. У нее не то чтобы получилось, но воспринимать приставания Барта стало чуть проще.
Наконец она вырвалась из объятий — и увидела, что за ними наблюдает Суизин.
— А мы-то гадали, куда вы двое подевались. — Граф заговорщицки ухмыльнулся и скабрезно подмигнул. Жуть какая, подумала Марджери; значит, все это время он стоял и пялился на них.
Затем хозяева и гости расселись в помещении, которое должно было стать приемной сэра Реджинальда, чтобы обсудить свадьбу. До события оставался всего месяц. Марджери и Барту предстояло повенчаться в кингсбриджском соборе, а потом состоится пиршество в новом доме. Марджери заказала себе свадебное платье из бледно-голубого шелка и затейливый головной убор — ей такие очень нравились. Граф Суизин захотел узнать все подробности ее наряда, словно сам собирался на ней жениться. Родителям тоже пришлось заказывать себе новые одежды, а еще следовало принять множество других решений, больших и малых. На пиру гостей надо было не просто поить и кормить, но и развлекать, а всем, кто придет в тот день к воротам дома, сэр Реджинальд пообещал бесплатно наливать пиво.
Когда речь зашла о том, какая пьеса лучше всего подойдет для завершения торжеств, вошел старший конюх Перси, а за ним следовал незнакомый молодой человек, весь в дорожной пыли.
— Гонец из Лондона, сэр Реджинальд, — известил Перси. — Говорит, у него дело, не терпящее отлагательств.
Сэр Реджинальд пристально поглядел на гонца.
— Ну, что такое?
— Я привез письмо от Дейви Миллера, сэр.
Миллер был торговым представителем Фицджеральдов в Лондоне.
Гонец протянул мэру Кингсбриджа тонкий свиток в коже.
— Скажи на словах, не тяни! — бросил сэр Реджинальд.
— Королева больна.
— Что с нею?
— Врачи говорят, что в ее женском естестве растет зараза, которая раздувает ей живот.
— Ага! — воскликнуло Ролло. — Те мнимые беременности…
— Все настолько плохо, что она то и дело лишается чувств.
— Бедняжка, — проговорила Марджери. По правде сказать, к Марии Тюдор она испытывала двойственные чувства. Королева не могла не вызывать восхищения своей целеустремленностью и твердостью веры, но вот сжигать протестантов — это неправильно. Почему, ну почему люди не могут быть одновременно верующими и милосердными, как Иисус?
— Что врачи обещают? — обеспокоенно спросил Ролло.
— От смерти ее отделяют месяцы, но она уже не поправится.
Марджери заметила, что с лица Ролло сползает румянец. Спустя миг она сообразила, чего испугался брат.
— Новости хуже некуда, — сказал Ролло. — У Марии Тюдор нет детей, а молодая Мария Стюарт сама лишила себя трона, выйдя замуж за этого убого французского калеку. Значит, королевой суждено стать Елизавете Тюдор, а все попытки подчинить ее чужой воле провалились.
Марджери осознала все последствия вестей, доставленных из Лондона, чуть позже брата, но была с ним целиком согласна. К такому же мнению пришли, по-видимому, ее отец и граф. Англии грозила опасность вновь рухнуть в пучину ереси.
Девушка невольно содрогнулась.
— Нельзя допустить, чтобы Елизавета стала королевой! — произнес Суизин. — Она все погубит!
Марджери покосилась на Барта, но тот откровенно скучал. Ее будущий муж совершенно не интересовался политикой, предпочитал лошадей и собак. Она даже слегка разозлилась на него: в конце концов, на кону стояло их будущее.
— Мария Стюарт замужем за французским принцем, — задумчиво изрек сэр Реджинальд. — Английский народ не примет нового короля-чужестранца.
— Английский народ примет кого угодно, — надменно возразил Суизин. — Если объявить сейчас, что следующей королевой будет Мария Стюарт, то к тому времени, когда она и вправду займет трон, все с этим свыкнутся.
Марджери подумалось, что граф, мягко говоря, преувеличивает; следующие слова отца показали, что сэр Реджинальд разделает это мнение.
— Сказать-то можно. Но послушают ли нас?
Вместо графа ответил Ролло.
— Может, и послушают. — Марджери готова была поклясться, что брат просто думает вслух, но в том, что он сказал дальше, был здравый смысл. — Если, к примеру, об этом объявит король Фелипе.
— Любопытно, — протянул сэр Реджинальд. — Но сперва надо добиться его согласия.
Марджери увидела проблеск надежды.
— Добьемся, — заявил Ролло. — Мы отправимся к королю Фелипе.
— Где он сейчас?
— В Брюсселе.
