Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
— Ей так хотелось ребенка, что она убедила себя, будто находится в тягости, а на самом деле это не так.
— Понятно, — протянул Суизин. — Женская глупость.
Элис Уиллард оскорбленно вскинулась, но граф не обратил на нее ни малейшего внимания.
— Вполне вероятно, — продолжал Сесил, — что наша королева навсегда останется бездетной.
Ролло стал мысленно перебирать возможные последствия. Долгожданное дитя ревностной католички королевы Марии и не менее стойкого в вере короля Фелипе воспитывали бы по всем заповедям католиков, а значит, от него можно и нужно было бы ожидать покровительства семьям наподобие Фицджеральдов. Но если Мария умрет, не оставив потомства, о покровительстве можно забыть.
Сесил, должно быть, догадался об этом давным-давно.
— Переход власти к новому государю — опасная пора для любой страны, — произнес сэр Уильям.
Ролло стиснул зубы, справляясь с приступом страха. Если Англия вернется к протестантству, семейство Фицджеральдов лишится всего, чего добилось за последние пять лет.
— Я стремлюсь к тому, чтобы переход прошел гладко и без кровопролития, — продолжал Сесил. — И приехал сюда побеседовать с тремя наиболее важными персонами, правителем графства, мэром Кингсбриджа и самым богатым торговцем, и попросить вас о помощи.
Доверительный тон порождал впечатление, будто Сесил — верный слуга, заботящийся о своей госпоже, но Ролло почему-то виделся в нем опасный заговорщик.
— И чем же мы можем вам помочь? — спросил граф Суизин.
— Поддержите мою госпожу, принцессу Елизавету.
— Вы допускаете, что Елизавета может унаследовать трон? — с вызовом осведомился Суизин.
— У Генриха Восьмого было трое детей[47], — изрек банальность Сесил. — Его сын Эдуард Шестой, мальчик-король, скончался прежде, чем успел обзавестись наследником. Поэтому королевой стала старшая дочь Генриха, Мария Тюдор. Дальше — чистая логика. Если королева Мария умрет бездетной, подобно королю Эдуарду, следующей в очереди на престол стоит другая дочь Генриха, Елизавета Тюдор.
Ролло счел, что пора вмешаться в разговор. Нельзя оставлять без ответа эти изменнические речи, а он — единственный законник среди присутствующих. Юноше хотелось рассуждать столь же негромко и внушительно, как это удавалось Сесилу, но, несмотря на все усилия, он ясно расслышал нотку беспокойства в своем голосе.
— Елизавета — незаконная дочь! — воскликнул он. — Генрих ведь так и не женился на ее матери. А его развод с предыдущей женой не был утвержден папой!
— Бастарды не вправе наследовать имущество и титулы, — добавил граф Суизин, — все это знают.
Ролло моргнул. Именовать Елизавету бастардом в лицо ее советнику было, пожалуй, грубовато. Суизину, к сожалению, вообще свойственны простецкие манеры, а сейчас, Ролло в том не сомневался, граф глубоко уязвил внешне хладнокровного Сесила. Возможно, этот человек угодил в опалу, но не стоит злить того, кто наверняка сохранил влияние и власть.
Впрочем, Сесил пропустил слова Суизина мимо ушей.
— Развод был одобрен английским парламентом, — напомнил он вежливо.
— Мне говорили, что Елизавету учили протестанты, — не сдавался Суизин.
Вот оно, подумал Ролло.
Сесил улыбнулся.
— Она повторяла мне много раз, что, если станет королевой, постарается сделать так, чтобы ни один англичанин впредь не лишался жизни за свою веру.
— Хорошее намерение, — вставил Нед Уиллард. — Никому не нужно, чтобы люди продолжали гибнуть.
Обычное дело для Уиллардов, хмыкнул про себя Ролло: все, что угодно, лишь бы жить спокойно.
Граф Суизин, раздражаясь все сильнее, не отступался.
— Католицизм или протестантство? Она должна выбрать, третьего не дано.
— Не соглашусь, — откликнулся Сесил. — Она верит в терпимость.
— Терпимость? — презрительно повторил Суизин. — И что мы должны терпеть? Ересь? Богохульство? Безбожие?
Для Ролло гнев Суизина был вполне оправданным, однако чувства не могли служить заменой законам. У католической церкви имелось собственное мнение насчет того, кто должен стать следующим правителем Англии.
— В глазах всего света истинной наследницей трона является другая Мария, королева Шотландии[48].
— Ничего подобного, — возразил Сесил, явно ожидавший услышать такой довод. — Мария Стюарт — лишь внучатая племянница короля Генриха, тогда как Елизавета Тюдор — его дочь.
— Незаконнорожденная дочь!
Снова заговорил Нед Уиллард:
— Я видел Марию Стюарт, когда был в Париже. С нею самой я не беседовал, но был в одной из наружных зал Лувра, когда она проходила через них. Она высокая и красивая.
— Что за ерунду ты несешь! — процедил Ролло. — Здесь-то это при чем?
— Ей пятнадцать, — сказал Нед и пристально поглядел на Ролло. — Столько же, сколько твоей сестре Марджери.
— С какой стати…
Нед перебил, повысив голос:
— Кому-то кажется, что девушки в пятнадцать лет слишком молоды, чтобы выбирать себе мужа, а тем более — править страной.
Ролло резко втянул воздух, а его отец что-то неодобрительно пробормотал. Сесил нахмурился, сообразив, похоже, что слова Неда полны смысла, недоступного посторонним.
— Мне рассказывали, что Мария говорит на французском и шотландском, — продолжал Нед, — зато по-английски и двух слов не свяжет.
— Закону это безразлично, — ответил Ролло.
— А все прочее? Мария помолвлена с принцем Франциском, наследником французского трона. Англичане не одобряют брак нашей королевы с королем Испании, а уж королеву, которая замужем за королем Франции, они примут еще враждебнее.
— Решения о том, кому править, принимает не народ, — сказал Ролло.
