Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт
— А если попытаться?
— Но у меня их нет.
Суконщица вздохнула. Значит, Питер из тех мастеров, кому все кажется невозможным, если кто-нибудь не делал этого раньше.
— А если я достану?
— Где?
— В Винчестере, например, или в Лондоне. А может, в Малкомбе.
В ближайший крупный порт Малкомб прибывали суда со всей Европы.
— Если бы у меня даже были квасцы, я не знаю, как ими пользоваться.
— А если узнать?
— У кого?
— Я постараюсь.
Питер мрачно покачал головой:
— Не знаю…
Девушка не хотела ссориться с единственным крупным красильщиком в городе.
— Мы возьмем эту крепость, когда добредем до нее, — миролюбиво отступила Керис. — А пока нечего тратить ваше время. Сначала нужно найти квасцы.
Кто же в городе может знать про квасцы? Придумщица пожалела, что не расспросила как следует Лоро Фиорентино. Монахи должны знать такие вещи, но им теперь запрещено разговаривать с женщинами. И Суконщица решила сходить к Мэтти Знахарке. Та все время мешает какие-то странные штуки; может, среди них есть и квасцы. Но что еще важнее: если Мэтти ничего не знает, она так и скажет в отличие от монахов или аптекарей, которые запросто могут что-нибудь выдумать, лишь бы не показаться невеждами. Знахарка первым делом спросила:
— Как отец?
— Очень угнетен крахом на шерстяной ярмарке. — В этом вся Мэтти — сразу улавливает причину беспокойства собеседника. — Становится забывчивым. Стареет.
— Береги его. Он хороший человек.
— Я знаю. — Керис не совсем понимала, к чему клонит хозяйка.
— Петронилла — эгоистичная корова.
— Это я тоже знаю.
Мэтти что-то толкла пестиком в ступке и пододвинула ее гостье:
— Потолки-ка, а я налью тебе кружку вина.
— Спасибо. — Девушка принялась толочь.
Из каменного кувшина Знахарка налила в две деревянные кружки желтоватого вина.
— Что тебя привело? Ты не больна.
— Знаешь, что такое квасцы?
— Да. В небольших количествах мы используем их как вяжущее средство, для заживления ран. Еще они останавливают понос. Но в больших дозах ядовиты. Как почти от всех ядов, человека начинает тошнить. В том настое, что я давала тебе в прошлом году, были квасцы.
— Это что, трава?
— Нет, они находятся в земле. Мавры добывают их в Турции и Африке. Дубильщики иногда пользуются ими при выделке кож. Полагаю, ты собираешься красить ткань.
— Да.
Догадки Мэтти, как всегда, попахивали чем-то сверхъестественным.
— Это закрепитель, он помогает краске впитаться в шерсть.
— А где взять квасцы?
— Я покупаю в Малкомбе.
В сопровождении одного из работников отца в качестве телохранителя Керис отправилась в двухдневное путешествие в Малкомб, где бывала уже несколько раз. На набережной нашла торговца всякой всячиной из самых отдаленных уголков земного шара: пряностями, птицами, музыкальными инструментами. Он продал девушке красный краситель из корня марены, которую разводили во Франции, и образец квасцов под названием spiralum, доставленный, по его словам, из Эфиопии. Торговец запросил семь шиллингов за небольшой бочонок краппа и фунт — за мешок квасцов, а Суконщица понятия не имела, реальная это цена или завышенная. Он продал ей все свои запасы и обещал достать еще со следующего же итальянского корабля. Девушка спросила, в каких количествах нужно применять краску и квасцы, но этого торговец не знал.
Вернувшись домой, Керис принялась красить нераспроданное сукно. Петронилла пожаловалась на запах, и пришлось вынести котел во двор. Дочь Эдмунда знала, что ткань нужно погрузить в раствор краски и прокипятить, а Питер объяснил, в каких пропорциях разводить краситель. Однако никто не знал, сколько нужно брать квасцов и вообще как ими пользоваться.
Девушка применила метод, от которого недолго пасть духом, — проб и ошибок: пыталась замачивать сукно в растворе квасцов перед покраской; добавляла квасцы одновременно с красителем; кипятила сукно в красителе и докладывала квасцы потом; брала одинаковое количество квасцов и красителя, потом больше, потом меньше. По совету Мэтти пробовала и другие средства: дубовый галл,[24] мел, лимонную воду, уксус, мочу.
Времени было мало. Сукном имели право торговать исключительно члены гильдий, и только на ярмарках это правило соблюдалось не так строго. А все ярмарки проходили летом. Последняя откроется 12 сентября, в День святого Жиля, в холмистой восточной части Винчестера. Стояла середина июля, для опытов оставалось восемь недель.
Керис начинала рано утром и заканчивала затемно. От постоянного полоскания сукна, подъема и опускания тяжестей у нее болела спина. Руки от непрерывного соприкосновения с ядовитыми веществами покраснели и загрубели, в волосы въелся противный запах. Но, несмотря на разочарования, иногда ей бывало радостно, и тогда Суконщица даже напевала во время работы старые песенки, слова которых смутно помнила с детства. Из-за забора за ней все время наблюдали соседи.
Время от времени она задумывалась, неужели же это и есть ее судьба. Девушка нередко повторяла, что не знает, чем заняться в жизни. Но у нее не было свободы выбора. Врачом стать не могла; торговать шерстью ей не очень нравилось; оказаться в рабстве у мужа и детей не хотела, но и никогда не мечтала об участи красильщицы. Коли уж начала, обязана справиться, но Керис точно знала — это не ее судьба.
Сначала, однако, ей удалось добиться лишь коричневато-красного и
