Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Он улыбнулся и тихо ответил:

— Я просто расставил их на видные места. Хочу, чтобы посетители видели, как быстро мы строим. Пусть думают, что в следующем году ярмарка пройдет как обычно.

В западной части острова, вдалеке от двойного моста, на тех участках, что Мерфин сдал кингсбриджским негоциантам, располагались складские дворы и помещения. Хотя арендная плата была ниже, чем в городе, молодой человек зарабатывал уже намного больше, чем платил аббатству за аренду острова.

Когда осмотр окончился, Эдмунд повез Вильгельма обратно в город, а Суконщица осталась поговорить с Мостником.

— Дельный покупатель? — спросил он, когда плот отчалил.

— Мы только что продали ему два мешка грубой шерсти дешевле, чем покупали сами.

В этом году мешок чистой сухой дешевой шерсти весом в 364 фунта стоил тридцать шесть шиллингов, мешок шерсти хорошего качества — почти вдвое дороже.

— Почему?

— Когда цены падают, лучше иметь деньги, чем товар.

— Но вы ведь и не рассчитывали на богатый улов.

— Однако не ожидали, что будет настолько плохо.

— Странно. Раньше твой отец обладал сверхъестественной способностью предугадывать события.

Керис помолчала.

— Ну, низкий спрос плюс отсутствие моста.

На самом деле дочь тоже не понимала, почему отец, несмотря на безрадостную перспективу, покупает шерсть в прежнем количестве, почему не играет наверняка, сокращая закупки.

— Вы, наверно, попытаетесь продать излишки на ярмарке в Ширинге, — предположил Мерфин.

— Именно этого и добивается граф Роланд. Беда в том, что нас гам не знают. Сливки снимут местные. В Кингсбридже крупные сделки с оптовыми покупателями заключает отец и еще два-три человека, а мелкие торговцы и чужаки доскребают остальных. Я уверена, что и ширингские купцы поступают точно так же. Здесь мы еще можем продать несколько мешков, но там нам все не сбыть.

— И что вы будете делать?

— Поэтому я к тебе и пришла. Возможно, стройку придется остановить.

Юноша уставился на нее и тихо простонал:

— Нет.

— Мне очень жаль, но у отца нет денег. Он все вложил в шерсть, которую не может продать.

Фитцджеральда будто ударили кнутом. После паузы мастер буркнул:

— Нужно искать выход.

Девушке было очень жаль Мерфина, но утешить его она не могла ничем.

— Отец поручился выдать на постройку моста семьдесят фунтов. Половину он уплатил, но, боюсь, остальное на складе в мешках с шерстью.

— Не может быть, чтобы у него совсем не осталось денег.

— Почти. В такой же ситуации и другие, кто обещал дать денег на мост.

— Я могу работать медленнее, — отчаянно соображал строитель. — Уволить нескольких ремесленников, уменьшить запасы материалов.

— Тогда ты не построишь мост к следующему году, и всем будет только хуже.

— Но это лучше, чем совсем сдаться.

— Да, лучше, — кивнула Керис. — Пока ничего не предпринимай. Когда кончится ярмарка, подумаем. Я просто хотела, чтобы ты знал.

Молодой мастер побледнел.

— Спасибо.

Вернулся плот, и Джимми предложил перевезти Суконщицу в город. Отчаливая, Керис небрежно спросила:

— А как поживает Элизабет Клерк?

Мерфин сделал вид, что несколько удивлен вопросу.

— По-моему, нормально.

— Вы, кажется, часто встречаетесь.

— Да не очень. Но мы всегда дружили.

— Да, конечно, — отозвалась девушка, хотя знала, что это не совсем так.

Почти весь прошлый год, когда они практически не расставались, возлюбленный вообще не обращал внимания на Элизабет. А сейчас часто с ней встречался.

Дочь Эдмунда считала Клерк холодной рыбой, но это была единственная в городе женщина, которая по уму могла сравниться с Мерфином. В наследство от отца-епископа ей достался небольшой сундучок с книгами, и вчера, например, Фитцджеральд сидел у нее дома и читал.

Но спорить было унизительно, и Керис промолчала, помахав на прощание рукой. Мастер явно не хотел, чтобы у нее создалось впечатление, будто у них с Элизабет роман. Может, так, а может, ему неловко признаться, что он влюбился. Этого девушка понять не могла, но одно знала точно: Элизабет влюблена в Мерфина. Надо видеть, как она на него смотрит. Парень растопил эту ледышку. Плот пристал к берегу. Суконщица сошла и направилась вверх по склону к центру города.

Фитцджеральда новости потрясли. Керис хотелось плакать, когда она вспоминала отчаяние на его лице. Такое же лицо было у него, когда она отказалась возобновить их отношения. Девушка по-прежнему не знала, что делать в жизни. Всегда считала, что, чем бы ни занималась, жить будет в удобном доме и кормиться от выгодной торговли. И вот земля уходила из-под ног. Дочь Эдмунда ломала голову, как теперь выкарабкиваться. Отец же был странно умиротворен, словно до сих пор не осознал масштаба потерь, но Суконщица понимала: что-то нужно делать.

На главной улице она столкнулась с дочерью Элфрика Гризельдой, несшей на руках шестимесячного малыша. Та назвала сына Мерфином — вечный упрек взрослому Мерфину за то, что на ней не женился. Гризельда все еще строила из себя оскорбленную невинность, хотя никто в городе не считал Мостника отцом. Правда, некоторые полагали, что ему все же следовало жениться, так как он с ней спал.

Когда Керис подходила к дому, вышел отец. Девушка в изумлении уставилась на