Раскольники - Владислав Клевакин
Стоя у натянутого ветром паруса, Зосим мучительно размышлял. Какого черта они убили лекаря Андрона? Скольких бы еще больных и умирающих этот лекарь мог вытащить из лап костлявой, а тут раз спустил курок пищали – и нет человека. Останутся только его деяния. А деяния московского лекаря Андрона сейчас лежали на днище карбаса и тихо давали указания.
«Наверное, у этого Андрона и детишки есть, и жена, – думал Зосим. – Может даже, и пошел он в этот поход не по своей воле». Ему нестерпимо захотелось повернуть все назад, в тот миг, когда караульные стрельцы и лекарь Андрон сидели у костра. Нужно было остановить монахов. Сделать все самому. Тихо подкрасться к костру и уложить стрельцов тычком в зубы, далее привязать к сосне, и пусть бы сидели связанные. Лекаря Андрона забрать с собой. Ан нет, убили без раздумья человека, а за что? «Ничего, преподобный Елеазар замолвит за него словечко».
Зосим стряхнул с себя тяжкие мысли. Карбас носом уткнулся в прибрежный песок острова Анзера.
На острове Анзере было тихо и спокойно. Остров словно погрузился в безмятежный сон, укутанный густым морским туманом. Сюда уже не доносились выстрелы пищалей, крики встревоженных стрельцов на пристани. Не видны были и горящие на берегу избы поморских деревень Соловецкого острова. Анзер утонул в кажущемся безмолвии и одиночестве.
Двое иноков в худых рясах несли на носилках седовласого старца. За ними тихо и молча следовал великан, похожий на Голиафа. Великан нес на своих могучих руках тело худой девицы с длинной русой косой. Голова девицы была запрокинута набок, но, несмотря на это, девица была жива, она издавала тихие стоны. Беглецы пробирались вглубь острова.
На ближайшие месяцы, до зимы, Анзер станет их прибежищем, раз уж Господь отвернул их дорогу от монастыря. Монахи, тяжело вздыхая, продолжали свой путь, за ними, чуть замедлив огромный шаг, шел и Зосим.
Погода портилась, проливая на беглецов капли холодного северного дождя. Лодку, на которой они доплыли до Анзера, Зосим надежно укрыл в небольшом заливчике у скалистого берега. Вытащил на берег и сверху накидал елового лапника. Лодка хорошая, мало ли чего, понадобится еще.
Рана старца Елеазара чудесным образом затягивалась. Преподобному становилось лучше. Он стал чаще открывать глаза и разговаривать немного, но еще проваливался в забытье. Елеазар и слышать не хотел о бегстве на большую землю.
– Сподобит Вседержитель, – тяжело изрекал он. – Не век сидеть стрельцам под стенами обители. А мы пока переждем. Избу наладим. Рыбы наловим. Даст Бог, перезимуем.
За здоровье преподобного Елеазара Зосим не переживал. Старик, несмотря на внешнюю немощь, здоровьем и духом был крепок. Больше беспокоило Зосима состояние девицы из деревни. Но благодаря молодости и крепкому девичьему телу со всеми прилагающимися прелестями можно было надеяться, что силы еще вернутся к ней.
Зосим глянул на лицо Ульяны. Небольшая ссадина у виска от удара прикладом, боле и нет ничего. Жалел Зосим, что не взяли в полон лекаря стрелецкого, что пулю из Елеазара извлекал. Пригодился бы этот Андрон им в Анзерской глуши. Да где там, утекло времечко. Как в народе говорят, сопливых-то в свое время целуют. Ныне же чего говорить? Хорошо хоть успел Андрон этот преподобного заштопать.
Сумка покойного висела у Зосима на плече. Зачем прихватил, и сам не знал. Кто в этих мудреных лекарских снадобьях разберется, черт знает. Иноки? Куда им. Сам он, Зосим, едва читать научился с Божьей и Елеазара помощью.
«Ничего, разберутся, – выдохнул Зосим. – Дай только время. Избу поставят, а там и иноки в обитель проберутся. Дадут архимандриту весточку: мол, жив преподобный Елеазар, на Анзере-острове в хижине хоронится, а ученик его Зосим подсобляет ему в сем деле».
Девицу вот Никанор не одобрит. А куда ее девать было, не оставлять же дитя Божье под пепелищем? Рассуждая про будущее житье-бытье, Зосим не заметил, как оказался на лесной поляне, окруженной густыми елями.
– Пришли, слава Богу! – закивали головами иноки.
Они осторожно положили носилки со старцем на густую, но уже пожелтевшую траву. Зосим осмотрелся. Место и впрямь доброе. И солнцу место есть, и деревья словно стена непроницаемая. Небольшую избушку с маленькими оконцами Зосим заметил не сразу. Деревянная двухскатная крыша сверху была покрыта дерном с травой, оттого и не сразу заметишь со стороны.
Зосим осторожно опустил Ульяну на траву и размял малость затекшие руки. Хоть и стройна девица, а все не пушинка.
Иноки ушли в избушку готовить Елеазару постель. Вернулись довольные.
– Места вам троим хватит! – радостно сообщили они. – Мы же переночуем с вами, а завтра поутру вернемся в обитель. Даст Бог, проскочим.
Заслышав их слова, Елеазар открыл глаза и поднял руку. Один из иноков, заметив жест старца, легонько толкнул другого со словами:
– Идем, Енакие, преподобный благословение даст.
Иноки, склонив головы, молча опустились на колени перед старцем. Зосим отвернулся. Ульяна, словно почувствовав благодать, опустившуюся на чело иноков, открыла глаза. Великан, что вытащил ее из-под рухнувшего сарая, стоял сейчас перед ней и улыбался. Это был последний человек, которого она видела после того, как крыша сарая накрыла ее целиком с головой. Где были братья и отец, Ульяна не знала.
Сейчас она не думала о том, что произошло. Девица пыталась понять, где она сейчас и кто этот великан, похожий на Голиафа. Еще страшнее была мысль, что он может с ней сделать. Обесчестить, убить. Но вместо всего этого Зосим лишь обтер ее лоб тряпицей и подложил под голову сумку со своего плеча. Тем самым Зосим развеял ее страхи, посетившие голову болящей после того, как она открыла глаза. Зосим хоть и был когда-то разбойником, но девиц безвинных не трогал.
«Грязная работа!» – говаривал он прежде товарищам и, отворачиваясь, уходил с места разбоя.
За это его частенько корили друзья – товарищи по ремеслу, и даже желали его побить, однако тяжелый взгляд из-под бровей и огромные кулачища заставляли недругов отступить и в конечном счете махнуть на парня рукой.
– Что с него взять! – говаривали они меж собой. – Чистоплюй, и то верно.
– С провизией особых проблем не будет, – дружно пообещали иноки.
На остров Анзер частенько заходили поморы и иностранные суда, дабы пополнить запасы чистой воды. А теперь, когда монастырь в осаде, и вовсе другой возможности, кроме как пристать к этим берегам, нет. Зимой вот трудновато будет. Но
