Раскольники - Владислав Клевакин
Зосим еще раз бросил взгляд на посветлевшее лицо Елеазара и исчез за стеной елей.
Вернулся парень через час. В ожидании его возвращения иноки по очереди бросались к елям, осторожно раздвигали колючие ветки и подолгу наблюдали за опустевшей поморской деревней. Енакие совсем приуныл и, усевшись возле носилок Елеазара, обхватил руками голову. Он не мог взять в толк, что побудило Зосима задержаться в пустой деревне.
В голову инока сейчас лезли всяческие крамольные мысли. Самой страшной из них была мысль о том, что этот великан бросил их здесь, в лесу. Одних. И теперь остров Анзер для них недосягаем, словно Царство Небесное для нераскаявшегося грешника.
Нахлынувшие на инока Енакие печаль и разочарование быстро усмотрел инок Симона.
Симона был старше Енакие годков на пять и потому всячески старался наставничать тому. И дабы Енакие совсем не упал духом, Симона присел рядом, достал из заплечной сумки книгу с потрепанными страницами и предложил Енакие послушать что-нибудь из Иоанна Златоуста. А затем, исполнившись мудрости от слов святого, перестать терзать себя худыми мыслями.
Зосим вернулся. Он держал на руках девицу. Сознание покинуло ее тело, оттого казалось, что кисти ее рук с тонкими пальцами безжизненно свесились. Зосим осторожно уложил девицу на траву и достал фляжку с водой. Иноки сглотнули. Вода в их флягах кончилась еще утром, и они вынуждены были терпеть, облизывая иссохшие губы. Зосим сумел добыть в деревне воды. Его фляжка была полна.
– В деревне колодец есть, – буркнул он, открывая крышку.
Но слова Зосима о колодце и воде монахи пропустили меж ушей, удивленно уставившись на девицу. Особенно поморская девица заинтересовала Енакие. Он как-то судорожно ухватился, потянул на себя ворот рясы и глубоко вздохнул. Этот вздох прозвенел в тишине леса, словно рев оленя, вызывающего самку. Симона тут же толкнул Енакие локтем в бок. Енакие передернуло, после чего он трижды перекрестился и утих.
Не сказать, что монахи вообще не видели женщин, но так близко, как сейчас, нет. Девица, что принес Зосим, была красива собой и даже чем-то напоминала двум озадаченным ее появлением инокам саму Богородицу. Столь же прекрасна и печальна. Одета девица была совсем по-простому. По-крестьянски. Домотканый серый сарафан с узорами на рукавах и по самому краю подола. На ноги девицы были надеты обычные лыковые лапти. Украшений на шее и ушах болящая не имела, но это вовсе не умаляло ее красоты.
Больше всего инока Енакие и Зосима поразила ее белая, словно январский снег, кожа. Сами иноки, как и Зосим, были смуглы, с карими глазами. Волосы Зосима за два года жизни при монастыре отросли темными волнистыми кудрями, и прежнего беглеца выдавали лишь рост да курносый нос с маленькой ямкой на кончике.
На вопрос иноков, зачем Зосим принес ее сюда, великан лишь покачал головой и хмуро буркнул:
– Не оставлять же ее в деревне.
Осторожно повернув голову девицы к инокам, Зосим указал на большую красную отметину рядом с ухом, не забыв добавить, что это след от удара прикладом пищали. Иноки охнули.
– Стрельцы в деревне побывали, – изрек Зосим. – Всех увели, а про нее, видать, забыли. Приложили ей хорошо, однако. Пока нес, глаз не открыла.
Инок Симона расстелил на траве суконное одеяло, глазами указывая Зосиму, что девицу вовсе необязательно теперь держать на руках и ее жизнь целиком зависит от Господа. Зосим также поведал, что стрельцы в деревне побывали совсем недавно, ибо следы каблуков их сапог хорошо отпечатались в грязи и на деревянном крыльце многих изб. Забрали из сараев кур и другую живность. Куриные перья, словно облетевшие листья, поднимал ветер. Идти через деревню к морю покуда опасно и нужно немного подождать. Пусть все успокоится.
Зосим перевел взгляд с иноков на преподобного Елеазара, но иноки поспешили его успокоить, что со старцем все в порядке. Гораздо больше их беспокоила находка Зосима. Но как уж случилось, так тому и быть.
Добыть пропитание в опустевшей деревне Зосимуне составило труда. В печи одного из домов он, к своей радости, обнаружил еще теплый каравай. В глиняном горшке на приступе нашел с десяток яиц. Бережно завернув найденное в тряпицы, он отправил все в свою сумку. Не забыл прихватить со стола и соль, которую просто высыпал на полотенце и, грубо скомкав, сунул в карман.
Тянуть до вечера тоже было нельзя. Остров Анзер еще виднелся на горизонте маленьким белым пятнышком, которое вмиг могли скрыть холодный морской туман или ночная мгла. Хотя сейчас на Беломорье стояли белые ночи, без ориентира они могли запросто промахнуться и проплыть мимо острова, оказавшись в холодном море. Этого Зосим больше всего опасался, в отличие от иноков Енакие и Симоны, которые в любом деле полагались только на волю Господню и ни на что более. Для сухопутного же человека проявление их спокойствия и, казалось, своеобразного безразличия к своей судьбе было загадочным и непостижимым.
Карбас выбрали одномачтовый, тот, что ближе всех был к кромке воды. Другие карбасы были слишком большими, чтобы их к воде могли столкнуть всего три человека. Девицу из деревни Зосим перенес на нос карбаса, положив под ее голову свою сумку. Енакие и Симона сообща вызвались сесть за весла.
Запах моря и шум прибоя заставили Елеазара открыть глаза и втянуть ноздрями свежий морской воздух. Старец знал, как ставить на карбасе прямоугольный парус, и Зосим под его руководством довольно быстро освоил эту не слишком хитрую науку. Монахи Соловецкого монастыря частенько сами ходили на окрестные острова и большую землю. Не гнушались иноки и рыболовством, когда им это требовалось, потому перенимали у местных поморов морскую науку. Оно вроде и ни к чему божьим людям, Соловецкий монастырь был не из бедных обителей. Каждый новый царь одаривал обитель землями и златом во искупление своих мирских грехов, а грехов у московских царей было выше самой колокольни Ивана Великого, что в столице на Соборной площади возвели. Так и жили. Цари грехи замаливали, монастырь богател.
Ветер дул юго-западный, поморы его называют «шелонник», и вскоре карбас, переваливаясь и скрипя досками, заскользил по волнам в сторону острова Анзера. Морская качка раскачала девушку, и она открыла глаза. Преподобный узнал ее. Ульяна, дочь старосты Матвея, из тела которой он изгнал заморского нечистого. Знать, судьба довела вскоре свидеться вновь. Но Елеазар не подал виду, что узнал ее. Ни к чему это сейчас.
Иноки Енакие и Симона втащили весла в карбас и, улыбаясь, наблюдали, как ветер и волна весело
