Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая
Они шли каким-то новым путем, но Велеб не тревожился: направление человек-волк держал верное, к ручью они придут так и так. Судя по мхам, ручей был уже близок, и показались впереди заросли ольхи, через которые они продирались от брода по пути к Невидью. Еще немного – и можно будет отпустить вожатого восвояси, дальше Велеб и сам найдет дорогу к Перунову камню. Не говоря уж о том, что невеста в ближайшей родной округе уж верно знает каждую кочку.
Впереди вдруг мелькнуло что-то живое и настолько крупное, что в первый миг показалось, дерево сдвинулось с места. Велеб застыл: в десяти шагах впереди на пути появилось огромное существо, не то человек, не то леший, не то медведь. С медвежьей шкурой на плечах, с личиной на голове, под личиной чуть видна рыжеватая борода. Здоровяк стоял, уперев руки в бока, всем видом показывая: дальше дороги нет.
Велеб даже не заметил, куда делся шедший перед ним человек-волк. Тот свое дело сделал…
Вот чего не хватало! Испытаний всегда бывает три, а до сих пор Велеб прошел только два. Третье, как видно, ожидало его одного – того единственного удальца, кто сумеет найти и узнать настоящую невесту. Старуха была вынуждена отпустить деву с тем, кто исполнил все условия, но в запасе имелась еще одна, последняя засека. Тот, кто одолеет брод с его стражами и разгадает загадки Невидья, все равно не минует вот этой горы каменной.
– Постой здесь, – обернувшись к деве, Велеб отвел ее чуть назад и поставил под деревом.
Что она убежит, он не боялся: ее взятая по всем правилам душа лежала у него в котомке. Она будет покорно ждать, пока он одолеет стража последнего рубежа… или вернется в Невидье, если он не справится.
Драка была неизбежна, но кидаться вперед Велеб не спешил. Позади у него был целый день хождений по лесу и одна, пусть не слишком тяжелая схватка с волчьим мужиком. Новый противник был выше Велеба на полголовы – а из-за медвежьей личины с ушами казалось, что и на голову. Широкий, основательный, он стоял так уверенно, что стало ясно: сдвинуть его с места не многим легче, чем дуб.
Долго думать и примеряться человек-медведь Велебу не дал – без всякого предупреждения споро двинулся вперед и взмахнул кулачищем. Велеб едва успел наклониться, пропуская удар над собой, и тут же получил с левой в бок. Будто бревном заехали, аж ребра затрещали. Отлетев назад, Велеб, однако, удержался на ногах и сам бросился на противника. Ударил правой ногой медведю под колено, с левой руки отвесил под бороду. Медведь слегка покачнулся и тут же ответил прямым в лоб. На этот раз Велеб увернуться не успел и кувырком полетел на землю. Поспешил подняться, пока медведь не подошел; в ушах шумело, перед глазами плыли темные пятна.
Вставая с земли, Велеб незаметно подобрал позади себя горсть лесного сора. Противник явно был сильнее раза в два, такого просто не возьмешь. Велеб шагнул навстречу медведю, выбросил руку вперед и метнул сор в морду, надеясь попасть в глаза. Медведь отдернул голову, и тогда Велеб с размаху, как пробивают «стену щитов», ударил его плечом под дых, вложил в бросок вес всего тела и надеясь свалить. Но ряженый медведь только охнул, пошатнулся и навалился на него. Сгреб в охапку, опрокинул на землю, приподнял и приложил лопатками оземь с размаху – будто хотел разом вытряхнуть душу. А потом вцепился пальцами в горло.
Напрасно Велеб пытался ослабить давление, прижимая подбородок к груди. Одна рука у него оказалась свободна, и он просунул ее под личину, пытаясь нащупать глаза медведя. Однако тот отворотился, не разжимая лап и продолжая сдавливать горло. Сила была в его руках – будто в клещах железных.
Глаза Велебу застилала кровавая дымка, грудь разрывалась. Мелькнула мысль – убьет. Для победы медведь сделал уже достаточно. Теперь пытается отнять жизнь. Хоть Благожит и обещал…
Свободной рукой шаря вокруг, Велеб наткнулся на что-то округлое, твердое и тяжелое, завернутое в ткань. Не раздумывая, вцепился, поднял руку и ударил лесного бойца по голове – раз, другой и третий.
Хватка на горле ослабла. Велеб оторвал от себя медвежьи руки, спихнул обмякшее тело и привстал. Для верности врезал еще раз, отполз в сторону. Приподнялся на четвереньки – на большее пока не было сил – и стал жадно дышать. Кровавая тьма отступала, в глазах прояснилось. В мыслях тоже. Было чувство, что в самый последний миг сумел отскочить от Огненной реки, из которой нет возврата живому.
Обернулся, взглянул, что такое лежит возле медвежьей головы.
Это оказалась его собственная котомка, которую он сбросил с плеча, когда упал. А твердое в ней – тот камень из печи, воплощенная часть родовой души, приданое его невесты.
Если бы не камень, и не то что чужой – своей бы души, пожалуй, не вынес бы назад в белый свет, думал Велеб, сидя на земле и стараясь отдышаться.
Голова была налита тяжелой болью. С трудом Велеб поднялся на ноги. Отчаянно саднило горло и ободранные кулаки, болели ребра, болела грудь… что только не болело. Из носа на грязную сорочку падали кровавые капли. Правый глаз как-то плохо видел, ресницы слипались от крови.
Прижав к ноздрям тыльную сторону кисти, Велеб побрел через заросли к ручью. Тот нашелся шагах в десяти. Опустившись на колени – плевать, что в топь, что все порты будут в мокрой грязи, – опустил руки в желтоватые струи болотного ручья, зачерпнул ладонями, стал пить. Потом умылся. Правая бровь оказалась рассечена; кровь он смыл, но глаз уже начал отекать.
В самом ли деле этот клюй немытый собирался его убить? Оружием он не пользовался, сходка была один на один – все как водится, упрекнуть не в чем. И если хотимиричи взабыль не хотели отдавать ему девушку, то за свою ловкость и удачливость он, так далеко зашедший, вполне мог и жизнью поплатиться.
Обидно было бы сгинуть в глухом лесу за тридевять земель от дома, добывая невесту для другого.
И воевода Свенельдич
