Зимняя бегония. Том 3 - Шуй Жу Тянь-Эр
– Довольно-довольно! Вынужден попросить всех выйти! У больного уже тахиапноэ. Если с ним вдруг что-то случится, я не стану отвечать.
Чэн Мэйсинь злобно сверкнула глазами на Шан Сижуя и вместе с гостями покинула спальню. У тех пропало настроение беседовать, став свидетелями столь диковинного зрелища, гости сочли его слишком уж поразительным, им было неловко и дальше присутствовать при семейных сценах. Чэн Мэйсинь продолжала жаловаться на бесцеремонность Шан Сижуя, а гости, поддакивая ей, поспешили распрощаться. Одни только бэйлэ Ань и Ду Ци ни за что не уходили. Увидев, что сегодня происходило в поместье Чэнов, они сразу поняли, откуда побои на теле Шан Сижуя. Кто такая Чэн Мэйсинь? Супруга военного главаря, что там избить, она и жизни лишить может. Вот почему они решили подождать: а вдруг опять придется встать на защиту Шан Сижуя? А раз Ду Ци отказывался уходить, остался и Сюэ Цяньшань. Чэн Мэйсинь набросилась на них с язвительными замечаниями, не только Шан Сижуя обозвала бесстыжим, но и подпевал его наградила тем же званием. Обычно острый на язык Ду Ци сидел мрачный, сдерживаясь что было мочи. Бэйлэ Ань от стыда залился краской, но не станешь ведь ругаться с женщинами? Отвернувшись, он уставился на картину на стене. Сюэ Цяньшань скрестил руки на груди и, любуясь тем, как Ду Ци угодил впросак, только хитро усмехался, слушая их пререкания.
Вечерело, близилось время ужинать, но гостям, оставшимся в этой комнате, ничего не предложили, даже служанку, подливающую чай, не прислали – явный знак, насколько не расположены к посетителям хозяева дома. Дежурные медсестры и доктор Фан, наевшись и напившись вдоволь, пришли измерить пульс Чэн Фэнтая и поменять лекарственный раствор в капельнице; увидев, что кто сидит, кто стоит неподвижно, точно залитый воском, они по доброте душевной спросили:
– Почтенные господа, вы еще не поели?
Сюэ Цяньшань потянулся. У него дом, полный жен и детей, да еще старенькая мать, без него они есть не начнут, так какой прок ему здесь штаны просиживать? Он спросил у Ду Ци с улыбкой:
– Молодой господин, пойдем или сперва поужинаем?
Ду Ци только рукой махнул:
– Катись-катись!
Вот Сюэ Цяньшань и покатился, он не очень-то любил встречаться с женщинами из семьи Чэн. Он велел слуге позвать Фань Ляня, чтобы попрощаться, и сказал в качестве напутствия:
– Можете и дальше поддевать Шан Сижуя, только не переусердствуйте, там ведь еще два важных господина сидят – бэйлэ и Ду Ци. Как бы это всех нас не выставило в дурном свете, к чему разжигать вражду?
Фань Лянь крутился как юла, всецело погрузившись в заботы о старшей сестре. Хлопнув себя по голове, он вспомнил наконец про ужин и сам отнес его гостям, а еще посидел с ними недолго. Ду Ци поносил Чэн Мэйсинь, нисколько не стесняясь присутствия Фань Ляня, на все его насмешливые замечания тот лишь горько усмехался:
– Все так, братец Жуй здесь не мешает, я и сам хотел бы, чтобы он остался при зяте. Вот только я ничего не решаю! – И он обратился к Шан Сижую, мучимый душевной тоской: – Братец Жуй, ты уж не вини меня, что я тебя не поддержал. Дело все в том… между тобой с зятем такие крепкие чувства, что вы роднее братьев, ничего страшного в этом нет. Но ты ведь вошел в этот дом, а моя старшая сестра тебя не любит, что мне прикажешь делать?
Шан Сижуй и при обычных обстоятельствах не очень-то любил выслушивать подобную чушь, а сейчас и подавно. Пристально взглянув на Фань Ляня, он спросил:
– Женьшеневый отвар готов? Сварили уже или пока нет?
Фань Лянь вздохнул тяжело и ушел.
От злости у второй госпожи защемило в ребрах, она и поплакать, и поругаться успела, а за ужином выпила лишь рисовой каши с ямсом. Усевшись на кровать, она спросила у Фань Ляня:
– Эти духи поветрия ушли уже или нет?
Пользуясь тем, что Чэн Мэйсинь нет поблизости, Фань Лянь набрался смелости и с улыбкой сказал:
– Сестра, а может, и правда оставим Шан-лаобаня, не так уж он и нездоров, да и тебе полегче будет.
Услышав это, вторая госпожа дрожащим пальцем ткнула в лицо Фань Ляню:
– Это что еще за слова? Разве он похож на нормального человека? И ты хочешь поручить ему своего зятя? – Смяв задники туфель, она собралась подняться с кровати. Фань Лянь с Шэн Цзыцин и четвертой наложницей поспешили поддержать ее под руки. Голова у второй госпожи все еще кружилась.
– Если он здоров, тогда больна я! Нет, я должна пойти и посмотреть сама.
Тем временем бэйлэ Ань с Ду Ци уговаривали Шан Сижуя уйти, здравый смысл подсказывал им обоим, что не очень-то прилично отвоевывать место в доме Чэнов силой, что уж говорить о побоях и брани. Судя по виду Чэн Фэнтая, очнется он не скоро, но и умереть внезапно не должен, так чего здесь ждать? Но они напрасно тратили слова. Шан Сижуй теперь даже ел, пристально наблюдая за тем, как сглатывает слюну Чэн Фэнтай.
В комнату вошла вторая госпожа, она уже смыла макияж и теперь выглядела бледной и изможденной. В ней не было ничего от заносчивости Чэн Мэйсинь, она производила впечатление человека, считающегося с доводами рассудка. Кивнув гостям и обменявшись с ними любезностями, она села на покрытый стеганым чехлом фарфоровый табурет, чтобы вместе с Шан Сижуем присматривать за больным – она у постели, а он в ее пределах. Вторая госпожа устала и телом, к тому же она, замужняя женщина из внутренних покоев, ловко умела ругать мужа, бить детей и наставлять наложниц, но вот в присутствии посторонних всегда терялась. Она молчала, а бэйлэ Ань с Ду Ци, напротив, чувствовали себя неловко и попытались завести с ней беседу. Нынешнее положение Чэн Фэнтая можно было описать лишь одним словом – трагедия, и стоило им заговорить о нем, как у второй госпожи подступили слезы, и они не решались больше возвращаться к этой
