Гаухаршад - Ольга Ефимовна Иванова

class="p1">А мир меж тем был непрочен. Пока никто не осмеливался перешагнуть черты, за которой мог открыться новый виток вражды. Но каждый из государей тайно готовился к войне. Юный хан из династии Гиреев, некогда наспех оставленный на казанском троне своим дядей Сагибом, окреп и возмужал. Как только Сафа-Гирей достиг совершеннолетия, он женился и назвал казанской ханум Фатиму – дочь ногайского властителя Шейх-Мамая. Всё чаще высокопоставленные вельможи слышали на заседаниях дивана уверенный голос молодого хана. Повелитель проявлял себя как дальновидный правитель, заботящийся о процветании и защите страны.

По приказу хана Сафы к Казани согнали черемисов для постройки острога. Около столицы закипели работы. Глубоко в землю уходили извилистые рвы, вырастали крепкие бревенчатые стены, промежутки меж ними засыпались землёй, камнем. В начале следующего года надёжные укрепления закрыли беззащитный прежде посад.

В делах подготовки к войне главными советниками хана из рода Гиреев оставались его аталык Талыш и крымский бей Отуч. Оба сановника принимали непосредственное участие в битвах с московитами, которые произошли шесть лет назад на Итяковом поле. Тогда Казанское ханство показало себя не беззащитным ребёнком, оно выстояло против огромной воинской силы князя Василия. Ныне же хан Сафа таил надежды на помощь ногайского беклярибека Шейх-Мамая. Только желание крепкого союза со Степью, которая рождала несметные отряды воинов, подвигло повелителя на поиски невесты в Ногаях. Теперь брак со знатной степной княжной должен был принести ожидаемые плоды. В своих письмах ногайский беклярибек обещал прислать в Казань большое войско. Помощь обещал и Хаджитархан. Сафа-Гирей подготовил благодатную почву для достойного ведения войны и готовился оборвать тонкую нить мира.

Повод нашёлся легко. В Казани проживал московский посол Андрей Пильемов. И года не прошло, как боярин принимал клятву от хана Сафы и всей страны в том, что Казань никогда не выйдет из воли великого князя Московского. Посол слыл человеком въедливым, и как не раз докладывали повелителю, отписывал своему государю ябеды на казанцев, искал во всём худое и скверное. Одно из писем перехватили. Казанский хан призвал к трону московита и при всех принялся поносить его:

– Какой мерзостью полон слуга государев, таков, должно быть, и господин его!

Посла бросили на ночь в зиндан, а поутру приказали вывалять в дерьме и с позором прогнать из страны. Весть о бесчестии Пильемова долетела до Василия III с быстротой птицы. Князь Палецкий, который ехал в ту пору в Казань новым послом, повернул коней назад и остановился в Нижнем Новгороде.

Мир был разорван. В то неспокойное лето начались военные действия, к которым великий князь Василий готовился с таким же старанием, как и казанский повелитель. На ханство, вышедшее из повиновения, двинулась огромная рать под командованием тридцати воевод. По своему обыкновению пешее войско отправилось по реке на насадах, с собой они везли и пушки. Конница передвигалась сухим путём по горному берегу.

Казанцев известие о надвигающихся врагах всколыхнуло, заставило подняться всем миром на защиту своей земли. В столицу прибыли отряды черемисов. Из Степи двинулись ногайцы во главе с сыном беклярибека Шейх-Мамая – мурзой Мамаем. Из Хаджитархана подоспела конница Янглыч-бея. Казань насчитала в рядах защитников до ста тысяч воинов. Ожидалась битва двух гигантов.

Хан Сафа-Гирей в столь важное для страны время не позволял казакам отсиживаться за стенами крепости. Он посылал конные тысячи навстречу московитам, и короткие, но жаркие стычки завязывались по дороге к столице. Русским воеводам приходилось всегда быть настороже и держать тесную связь меж собой. Наградой тому стало одновременное соединение конницы и судовой рати под Казанью, что уже предвещало успех.

На следующий же день случилась первая тяжёлая битва. Сотни тысяч людей бросились навстречу друг другу, перемешались в одном яростном желании убивать! Заговорили пушки, в ход пошли пищали, стрелы, копья, булавы. В тесной толчее сражения кони сталкивались широкими грудями, перепоясанными доспехами. Воины охрипли от криков и проклятий, захлёбывались стонами и кровью. Шла людская сечь, неугодная ни Богу, ни Аллаху, но битва, в которой схлёстывались две эти различные веры. Каждый считал правым себя и защищал от погибели и опасности свою родную землю. А равнодушные небеса взирали на поле боя, где умирали сотни мужчин, где земля становилась скользкой от крови, где ныне правил не разум человеческий, а сам Иблис или Сатана.

У стен города охрипший воевода собирал пищальников-ополченцев, сюда подгоняли подводы с зельем. Пищальникам дали приказ бить по стенам, за которыми укрывались защитники посада. Но только дали первый залп, как небеса разверзлись, и сильный ливень хлынул на головы людей. Ополченцы побросали вымокшее зелье с пищалями и отступили от яростного града стрел, которые пускали в них меткие черемисы. В тот же миг распахнулись посадские ворота, и ловкие удальцы кинулись к подводам с оружием и завернули их в город.

Но крики радости, которые раздались на одном конце города, прервались воплями отчаяния на стенах, тянувшихся вдоль Булака. Московитам после нескольких часов яростного штурма удалось овладеть острогом. Отряды захватчиков тёмной рекой потекли по посадским улицам. Казанцы в безуспешной попытке укрыться прятались в домах и мечетях. Но огонь охватывал строения, словно не чувствовал дождя, он, как огнедышащий дракон, возникал повсюду и не было от него спасения. Жители слобод выбегали на узкие улочки, но рассвирепевшие от долгой битвы ратники настигали их. Казанцев рубили с ходу, не заботясь, куда попадает острый клинок, загоняли в воду Поганого и Банного озёр, топтали копытами.

На помощь беззащитным людям бросился отряд во главе с ханским аталыком. Они бились с яростным отчаянием, рубились не на жизнь, а на смерть, боялись лишь одного: предстать перед светлым ликом Аллаха трусом и отступником. А московиты всё прибывали, ряды защитников посада редели. Вскоре пал и сам Талыш, аталыка сразило копьё, проломившее его панцирь. Но и среди предводителей московитов насчитались немалые потери: погибли пять воевод и среди них глава Передового полка – князь Оболенский-Лопата.

В пылу кровавой схватки русские воины не сразу заметили, что крепостные ворота стоят открытые. Главные воеводы – князья Бельский и Глинский, принялись рядиться, кому войти первым в казанскую цитадель. Пока шёл спор, отряд казаков пробился сквозь мощный заслон и скрылся в крепости. Тяжёлые ворота захлопнулись за ними, лишив русских князей шанса овладеть сердцем города.

Сражение ещё не закончилось, бились в разных концах посада воины, а в стан московских воевод уже спешили казанские вельможи. Улу-карачи Булат-Ширин, оглан Апай и эмир Табай предлагали русским князьям уладить дело миром. Послы давали клятвенные обещания, уверяли в своей верности и молили прекратить осаду. Да и главному воеводе стало