Девушка с ножом - Одри Блейк

Одри Блейк

Девушка с ножом

Посвящается Айви.

А также моей бабуле, Нэнси Раньян, чья сестринская служба на Тихоокеанском театре военных действий Второй мировой была отмечена наградами, а целительский дар нес облегчение и надежду выжившим в Батаанском марше смерти[1].

Ты для меня – вечный пример.

Audrey Blake

THE GIRL IN HIS SHADOW

Copyright

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Иностранка®

Пролог

Доктор Хорас Крофт подхватил черный саквояж и двинулся вперед по выщербленному тротуару. Несмотря на полдень и яркое солнце, на улице стояла тишина, а воздух полнился страхом. Двери магазинов были закрыты и заперты, из окон смотрело множество встревоженных лиц. Пятнадцать лет Лондон боялся появления холеры. Теперь она пришла.

Крофт пытался подготовиться, изучая первые сообщения об эпидемии из Индии, России и Японии. Нерелигиозный человек, он все же вознес безмолвные благодарственные молитвы, когда эпидемия 1827 года остановилась на Кавказе, не добравшись до Европы. Глупость с его стороны. Четыре года спустя смертельная болезнь из темных лесов Востока расползлась по туманным Балканам, а в следующем году прорвалась и к скалистым берегам Англии. Чудом удалось сдержать вспышку в Сандерленде, но это была лишь передышка. Через три месяца холера настигла Лондон.

Сегодня Крофта вызывали уже к десятерым, и всё в пределах одной мили. Он хмурился, обеспокоенный кучностью случаев.

Джемми Уотт первый раз послал за ним вчера: жена свалилась в лихорадке. Сегодня она уже умерла. Погибли и дети, да и сам Джемми быстро слабел. Будет чудом, если Крофт завтра застанет его живым. Болезнь слишком сильна, чтобы ее победить. Хуже того, приходские парни струсили и отказались забирать тела родных Джемми. Крофт кричал и ругался, объясняя, что нельзя просто так оставлять трупы, ведь они распространяют заразу, их нужно обязательно убрать или хотя бы обмотать им головы льняной тканью в качестве защиты от миазмов. От долгих препирательств горло у Крофта пересохло, как старый картон.

Еще один визит, и можно возвращаться домой. Ну, с этим пациентом, точнее пациенткой, есть хоть какая-то надежда. Сам Фрэнсис Биди, продавец канцелярских товаров, упокоился еще неделю назад и был похоронен в яме с негашеной известью, но его жене Маргарет железная воля помогла пренебречь скорбью. Вчера, едва цедя слова сквозь плотно сжатые губы, она была полна решимости выцарапать у смерти больную свекровь. Более того, дети Маргарет, маленькая дочь и младенец, все еще были здоровы. Крофт оставил миссис Биди настойку ивовой коры от лихорадки и рассказал, что делать со свекровью, хотя они оба понимали, что тут ничем не поможешь.

«Я попробую, доктор», – пообещала Маргарет, капая воду из ложечки в пересохшие губы свекрови, пока дочь, девочка лет восьми или девяти, покачивала на коленях младенца. Старуха, похоже, выходила из кризиса.

Да, в доме Биди можно ожидать улучшений. Канцелярский магазин, естественно, был закрыт, поэтому Крофт громко постучал в дверь. Никто не ответил. Доктор глянул на часы. Миссис Биди знала, что он зайдет.

– Миссис Биди! – позвал он. По-прежнему ни звука. Уже забеспокоившись, он дернул дверную ручку, и та подалась под его рукой. Не заперто. Хорас нахмурился. Непохоже на миссис Биди, хотя вряд ли к ним кто-нибудь заберется: о том, что семейство болеет, знали все соседи. Крофт вошел внутрь, мимо тускло освещенных полок с записными книжками, блокнотами и тетрадями. Всего за неделю прилавки покрылись слоем пыли.

Магазинчик был невелик, но Биди жили лучше, чем Джемми Уотт. Однако деньги не могли предотвратить холеру и не делали ее менее смертоносной. Крофт поднялся по лестнице в квартиру хозяев на втором этаже.

– Миссис Биди! – позвал он снова. Вокруг было слишком тихо, и над лестничной площадкой витал предательский запах. Заранее смирившись с тем, что ему предстоит найти, Крофт вошел, переступив через разбросанные по полу игрушечные кубики.

Обезвоженное тело свекрови обнаружилось в спальне. Тогда невестка была, видимо, еще в состоянии накрыть труп простыней, но теперь Маргарет свернулась калачиком на полу в гостиной, губы у нее потрескались, а волосы взмокли. Младенец лежал рядом. Должно быть, он умер уже после того, как свалилась мать, потому что лежал в луже нечистот, а Маргарет никогда не позволила бы себе оставить ребенка необихоженным. Крофт вздохнул и выпрямился, одернув пальто. А где же старшая девочка?

Крофт огляделся: никого.

– Мисс Биди! – позвал он, поскольку не знал имени девочки. – Мисс Биди!

И скорее почувствовал, чем услышал слабый вздох. Девчушка скорчилась позади в потертом кресле. Он приподнял ей подбородок: еще жива, но вся пылает, взгляд расфокусирован. Крофт протянул руку, нащупал пульс и, нахмурившись, принялся считать слабые нитевидные удары, отметив дрожь в детских пальцах. В другой руке, прижатой к животу, девочка держала ковш. Раковина рядом была пуста. Губы больной шевельнулись, и, хотя из них не вылетело ни звука, Хорас почти услышал, как шуршит иссохшая шелушащаяся кожа.

– Воды, – прошептала девочка.

– Сейчас, – ответил доктор и отправился на кухню. Воды не было и там, но в стоявшем на столе чайнике оставалось на дюйм холодной заварки. Сойдет. Он попытался попасть жидкостью девочке на губы, но капля скатилась мимо. Тогда Крофт намочил в заварке носовой платок. Едва он положил мокрый батист малышке на рот, она принялась втягивать жидкость в себя, судорожно вцепившись в ткань исхудалыми, как у скелета, пальцами. Он позволил ей сосать платок, но потом пришлось его отобрать, чтобы снова смочить. Хватка у ребенка оказалась сильнее, чем можно было ожидать, но надежд питать все же не стоило. Слишком легко, удручающе легко вообразить, будто состояние у пациентов лучше, чем на самом деле. Разве Хорасу не казалось, что старуха выживет? А девочка выглядела хрупкой, как пушинка одуванчика.

Нельзя оставлять ее здесь одну. Малышку необходимо искупать и переодеть в чистое. А еще кто-то должен давать ей смоченный в воде платок и быть рядом, хотя бы пока больная не сдастся и не умрет.

Ах да. Вот же шторы. Достаточно крепкое и, наверное, самое чистое полотно в доме. Обеими руками Крофт разорвал спереди грязную ночную рубашонку девочки, и она вздрогнула то ли от прикосновения его рук, то ли от треска рвущейся ткани. Малышка страшно исхудала и была уже синюшной. Ловкими умелыми движениями военного