Земля Священного Огня - Гордон Догерти

— Да? — Паво нахмурился, вспомнив ссору Галла с начальником порта. — Подозреваете неладное?

— Нет, я его жду, — ответил он с невеселой ухмылкой и зашагал к группе легионеров, играющих в кости.

Паво услышал грубый хохот, вспыхнувший после того, как Феликс отпустил какую-то колкость по поводу личной гигиены одного из солдат. Но сам он не мог отвести взгляда от Галла.

***

Соленые брызги давно покрыли Галла и холодили кожу, но он не моргал. Он чувствовал, как мир вокруг проплывает мимо, словно взывая к нему, напоминая, что он жив. Выбеленное солнцем побережье южной Анатолии, разбивающиеся волны, свистящий ветер, терпкий запах морского воздуха, случайные тени от бегущих облаков и тепло ласкового солнца. Но он был потерян в своих мыслях. Его взгляд был прикован к маленькому резному деревянному идолу в руке. Фигурка была потертой, но черты мускулистого Митры, рождающегося из холодного, безжизненного камня, все еще были различимы.

«Митра, — беззвучно прошептал он, — у нас был уговор, не так ли? Я пожертвовал тебе всем и просил взамен лишь одного. Чтобы ты позволил мне забыть».

Едва слова сорвались с губ, как образы вернулись. Оливия. Сладкий, ароматный изгиб ее шеи. Ее тепло, когда он обнимал ее за талию. Благоговение, с которым он смотрел на крошечный сверток у нее на руках. Ледяные голубые глаза малыша Марка, с таким же изумлением глядящие на него. Ледяные голубые, как сталь. Он тут же зажмурился. Но не мог заглушить эхо звона клинков, а затем видения ревущего погребального костра и почерневших тел матери и ребенка в сердце его ярости.

«Почему ты не позволишь мне забыть? Должен ли я сделать для тебя больше?»

Лишь жгучие брызги соленой воды были ему ответом. Он снял шлем, стряхнул воду с черного плюмажа, затем пригладил тронутые сединой волосы на макушке. Он отвернулся от носа корабля, чтобы осмотреть палубу и своих людей. Их лица были безмятежны. Они подшучивали и смеялись. У них все еще был дар «солдатской шкуры», подумал он. Той жесткой мозоли, что нарастает на сердце легионера вскоре после первого вкуса кровопролития и потери. Им она понадобится, подумал он; темная туча пропавшего корабля сопровождения все еще висела в его мыслях.

В этот момент его взгляд упал на одинокую фигуру на корме. Паво. Молодой опцион был простым новобранцем всего год или около того назад. Что важно, он был одним из немногих, кто пережил предательские события того времени. Он заметил, что Паво смотрит на восточный горизонт, погруженный в мысли, словно отражение самого Галла всего несколько мгновений назад. Молодой опцион играл с бронзовым медальоном, висящим на шее. Галл знал об убежденности парня в том, что эта вещь — какая-то ниточка к его отцу.

— Да, все мы ищем ответы, — пробормотал он себе под нос. Поняв, что почти улыбается, он снова крепко сжал идола Митры, убрал его в кошель и, поморщившись, снова повернулся лицом вперед. — Быть может, восток даст нам обоим... — его слова затихли.

Прищурившись и прикрыв глаза от солнца, он увидел нечто в волнах между их флотом и известняковой бухтой на побережье. Это была либурна — быстрое судно с единственной мачтой и одним рядом весел. Парус выцвел на солнце и был раскрашен красными вертикальными полосами. В кильватере судна что-то плескалось, отчаянно билось. Экипаж, казалось, столпился на корме, улюлюкая и крича. Галл нахмурился, а затем брезгливо сморщил нос, увидев, что именно они тащили за лодкой. Человек, связанный по рукам. Его тело было алым от ран, а команда бросала куски кровавого мяса в воду вокруг. Далекие крики мужчины были душераздирающими, и Галл вскоре понял почему. Темные блестящие горбы рассекли поверхность воды рядом с бьющимся человеком. Затем плавники и хлещущие хвосты. Следом поверхность взорвалась, когда из глубины вырвалась черноперая акула. Ее челюсти широко раскрылись, обнажая ребристую розовую глотку, усеянную кинжальными зубами. В одно мгновение пасть сомкнулась на привязанном несчастном. Крик оборвался, когда фонтан крови ударил в воздух, и вода окрасилась багрянцем. Раздался радостный вопль, прежде чем к корме судна подвели следующую бедную душу. Его запястья были закованы в кандалы, а на нем была забрызганная кровью грязно-белая туника с пурпурной каймой — легионерского образца. Мужчина выпятил грудь в вызывающем жесте и выплюнул проклятие в адрес своих мучителей, вызвав у них грубый хохот. Команда вытянула веревку из моря и накинула истрепанный окровавленный конец на кандалы пленника.

— Нет! Пираты? — спросил Феликс, подходя к нему.

— Да, критяне, бьюсь об заклад. А вон то, — он ткнул пальцем в изувеченный корпус римской биремы, разбитый о скалы у края бухты, по останкам которого шныряли пираты, спасая груз, — тот самый корабль сопровождения, который мы должны были встретить на Родосе. — Он кивнул на человека в цепях на корме либурны. — А этот бедный ублюдок, — продолжил Галл, когда команда столкнула закованного человека с корабла в море, — последний из его экипажа.

Последовали кровавые брызги и мучительные вопли, и оба мужчины отвернулись, чувствуя тошноту.

— Смотрите, еще одна либурна, — добавил Зосима, ткнув пальцем между Галлом и Феликсом в сторону бухты.

И верно, скрытый скалистым выступом, там стоял еще один юркий пиратский боевой корабль, уткнувшись носом в полосу белого песка.

Галл почувствовал, как по коже пробежал мороз. Трирема центуриона Кводрата была далеко позади — едва заметная точка на западном горизонте, и они не могли рисковать, сражаясь с двумя легкими и маневренными пиратскими либурнами в одиночку. Он набрал воздуха, чтобы отдать приказ разворачиваться, но его перебил крик.

— Митра, они нас заметили! — взвизгнул Ностер.

Одинокая фигура высоко на мачте либурны, что была в море, махала и кричала, указывая рукой прямо на римскую трирему. Люди на палубе мгновенно пришли в движение, бросившись к веслам и снастям. Точно так же цепочка людей на берегу побросала груз и кинулась к либурне, вытащенной на песок, готовясь спустить ее на воду.

Галл прищурился, глядя на либурну: она разворачивалась на веслах, пока ветер не наполнил парус. Тотчас весла втянулись, и юркое судно, разрезая волны, устремилось прямо к одинокой римской триреме. Он глянул на медленно растущий силуэт корабля Кводрата — все еще слишком далекого, чтобы помочь, а затем обвел взглядом своих