Легионер - Гордон Догерти
— Ну да. И вернемся ли.
Летняя ночь становилась все теплее с каждой выпитой кружкой эля. На улице было гораздо приятнее, чем в душной харчевне. Паво заглянул в открытую дверь и нерешительно покосился на опустевшую кружку. Отправка ранним утром... это немного смущало. Он снова заглянул внутрь, чтобы увидеть Фелицию.
Паво сидел на сене, прислонившись спиной к стене сарая. Неподалеку храпел Авит, а еще чуть дальше развеселившийся Сура обнимал сразу двух девиц — видимо, чтобы подсластить горечь утраты блондинки. Паво вновь посмотрел на дверь. Надо решаться. Сегодня — или никогда.
Жар ударил в лицо, нестройное пение, смех и крики оглушили на мгновение. Впрочем, эль сделал свое дело, и теперь Паво все казались добрыми и неопасными. Он огляделся, слегка покачиваясь. Где же Фелиция?
Внезапно раздался страшный грохот. Тяжелый дубовый стол перевернулся, глиняные кружки разбились, пиво вспенилось на грязном полу. Гул мгновенно утих, все смотрели в закуток, где гуляли федераты.
Здоровенный гот кипел от ярости, выкрикивая ругательства в сторону съежившегося от страха хозяина гостиницы, стоявшего за стойкой. Тот тщетно пытался успокоить этого, похожего на быка, громилу, умоляюще сложив руки и что-то торопливо бормоча. Гот в ответ прорычал что-то устрашающее, а потом быстро шагнул к стойке и врезал несчастному прямо по лицу. Бедняга отлетел назад, ударившись о бочки, и сполз на пол. Фелиция с криком бросилась к нему.
Ее отец, понял Паво. Тем временем гот перегнулся через стойку, выволок несчастного на середину зала и принялся избивать. Фелиция завизжала и отскочила.
Словно стрела ударила в сердце Паво. Он нырнул между столпившимися готами, схватив по дороге тяжелый табурет, белкой взлетел на стойку позади гота и обрушил свое орудие прямо на загривок буяна. Раздался отвратительный хруст — и рев гиганта заполнил харчевню.
Азарт и возбуждение на мгновение уступили место ледяному ужасу. Паво замер. Гот медленно поднял голову, и его лицо исказилось от ярости. Федераты стали медленно брать Паво в кольцо. Отец Фелиции, воспользовавшись этим, сноровисто уполз куда-то в угол.
Готы медленно, по очереди вытягивали мечи из ножен, и этот леденящий душу звук поверг всех зрителей в ужас. Зрелище завораживало... тем более неожиданным был просвистевший в воздухе пудовый кулак, врезавшийся в лицо одного из готов. Гот опрокинулся на стойку, выплевывая кровь и собственные зубы.
— Махать мечами в моем любимом кабаке?! — раненым вепрем взревел Зосима.
В ту же секунду Кводрат молча прыгнул на спину ближайшего к нему гота — и через мгновение харчевня стала полем боя. Здоровенные кулаки крушили челюсти, брызгала алая кровь, слышались проклятия и вопли. Паво еле увернулся от сцепившихся в смертельном объятии легионера и федерата, отпрянул в сторону — и тут чья-то нежная, но крепкая ручка ухватила его за шиворот.
— Что за...
— Тесс! Просто плачу любезностью за любезность!
Фелиция уволокла его в маленькую комнатку позади стойки. Трое федератов кинулись было за Паво — но столкнулись в узком пространстве за стойкой и повалились на пол. Фелиция ловким ударом ноги выбила из-под бочек дубовые клинья, и бочки покатились прямо на драчунов.
Паво в панике оглядывал беснующийся зал, ища Суру. Наконец, он его увидел — Сура пытался пробиться к нему, отчаянно ругаясь. Слышать Паво его не мог, но по губам читал отлично. Он замахал Суре руками, пытаясь привлечь его внимание, но тут же получил болезненный тычок под ребра.
— Хочешь остаться и полюбоваться на бои гладиаторов? — прошипела Фелиция. — Давай-ка убираться отсюда!
— А что же будет с твоим отцом?
— О, у него есть влиятельные покровители. В данный момент они как раз направляются сюда.
Фелиция кивнула на окно. Паво взглянул туда — и оторопел. Отряд светловолосых гигантов с факелами и обнаженными мечами быстро направлялся к гостинице. Во главе отряда семенил вполне бодрый отец Фелиции, подбрасывая в руке увесистую дубинку. Намерения новых посетителей «Вепря» никаких сомнений не вызывали.
— Бежим, птенчик, иначе они тебе яйца оторвут!
Спорить было некогда — да и незачем, поэтому Паво просто последовал за Фелицией, без труда протиснувшись в небольшое окошко. Остановившись, чтобы прикрыть ставни, он услышал знакомый голос, а в свете факелов разглядел кожаную повязку на лице говорившего. Хорса!
— Отряд! Навести порядок! — проревел Хорса.
На мгновение воцарилась мертвая тишина... А затем она взорвалась грохотом, звоном разбитой посуды, воплями и стонами.
Паво торопливо прикрыл ставни и повернулся к Фелиции, скорчив испуганную гримасу.
— Упс! Это же...
Она с размаху, но не больно, шлепнула его ладошкой по губам, а затем схватила за руку и решительно потащила за собой в темноту.
ГЛАВА 32
Сон уходил медленно, и Паво сквозь его тающую дымку ощутил свежесть утренней прохлады на своем обнаженном теле. Потом заболела голова — и сон ушел окончательно. Паво приоткрыл один глаз и оглядел трухлявый потолок деревенского сарая, сквозь зияющие дыры которого пробивался яркий солнечный свет. Одному боку было тепло. Паво скосил глаз в ту сторону и улыбнулся: Фелиция, нагая, свернулась возле него клубочком.
Головная боль куда-то улетучилась, и Паво улыбнулся еще шире, беззвучно вознося благодарности Венере.
Воспоминания о вчерашнем вечере были отрывочны и бессвязны. Холодный эль в кружке, готы, звон бьющейся посуды, отблеск факелов. Горькая уверенность, что сейчас его разорвут в клочья. И стремительный бег вместе с Фелицией по задворкам ночного Дуросторума.
Боги, он и от Зосимы не слышал половины тех ругательств, которые срывались на бегу с ее нежных уст! Она подгоняла его, тащила за руку и, наконец, втолкнула в сарай — и тут они поцеловались. Поцелуй, казалось, длился целую вечность, а потом Фелиция снова шлепнула его по губам ладошкой. Они начали раздеваться одновременно, стремительно, словно от этого зависела их жизнь.
Кожа Фелиции была гладкой, словно шелк, и горячей, словно пламя. Они сплелись в страстном объятии — и тут же отскочили друг от друга. Это походило на схватку двух воинов, на сражение... в котором победители — оба.
Ее грудь была упругой и нежной, и твердые соски щекотали его кожу, когда Паво обхватил девушку за бедра и потянул вниз, на сено. Тихие вздохи превратились в стоны, потом их губы снова сомкнулись — и они уже не отрывались друг от друга до тех пор, пока под темными сводами сарая не разнесся счастливый крик Фелиции...
Паво осторожно погладил девушку по спине.
— Уже утро...
Она пошевелилась, потом вытянула ноги и сладко
