История государства Российского - Николай Михайлович Карамзин
Сын великого князя, Ярослав, склонил государя венгерского объявить войну Ростиславичам, и Коломан65, собрав великие силы, вступил в Червенскую область. Володарь затворился в Перемышле. Давид Игоревич, напрасно искав друзей и союзников вне государства, возвратился тогда из Польши: видя общую опасность, прибегнул к Ростиславичам и, в знак доверенности оставив жену свою у Володаря, отправился к половцам. Хан Боняк, встретив его на границе, взялся действовать против врага России. Летописец говорит, что половцев было 390 человек, а Давидовых воинов 100; что Боняк, искусный гадатель будущего, в темную глубокую ночь отъехал от стана и начал выть, что звери степные ответствовали ему таким же воем и что обрадованный хан предсказал Давиду несомнительную победу. Суеверие бывает иногда счастливо: ободрив воинов, мужественный Боняк разделил их на три части; велел товарищу своему, Алтунопе, идти прямо на венгров с 50 стрелками; поручил Давиду главный отряд, а сам засел впереди, по обеим сторонам дороги, имея не более ста человек. Алтунопа увидел вдали множество венгров, коих оружие и латы блистали от первых лучей восходящего солнца и которые стояли рядами на великом пространстве. Он шел смело и, пустив несколько стрел, обратился в бегство. Когда же венгры устремились вслед за ним без всякого порядка, Боняк ударил на них в тыл, Алтунопа спереди, Давид также. Володарь, осажденный в Перемышле, мог воспользоваться сим случаем для удачной вылазки. Изумленные венгры в ужасе, в смятении давили друг друга, бросались в реку Сан и тонули. Победители гнали их два дня. Сам Коломан едва спас жизнь свою, потеряв около 40 000 воинов66, многих баронов и телохранителей; а сын Святополков ушел в Брест. Венгерские летописцы рассказывают, что виною сего беспримерного несчастия была неосторожность их государя, обманутого притворными слезами вдовствующей российской княгини Ланки67, которая, стоя на коленах, умоляла его быть милосердным к ее народу; что венгры, не ожидая сопротивления и битвы, спали крепким сном, когда хан половецкий напал в глубокую ночь на их стан и, не дав им опомниться, умертвил множество людей. Коломан, без сомнения, думал тогда завладеть Червенскою областию: с ним были не только знаменитейшие светские чиновники, но и епископы, готовые обращать россиян в свою веру. Один из сих епископов, именем Купан, погиб в сражении.
Давид Игоревич, желая употребить в свою пользу несчастие Святополка и союзников его, взял Червен68 и внезапно осадил Владимир, где сын великого князя, Мстислав, собственною неустрашимостию ободрял воинов; но, пораженный стрелою – в самое то мгновение, как он натягивал лук, – сей юноша пал на стене и чрез несколько часов умер. Три дня кончина его была тайною для народа; узнав оную, граждане в общем совете положили уведомить Святополка о своей крайности. С одной стороны, они боялись гнева его, с другой – неминуемого голода. Святополк отправил к ним воеводу Путяту и велел ему соединиться в Луцке с дружиною Святоши. Сей юный племянник великого князя взял под стражу Давидовых послов, которых он до того времени клятвенно уверял в дружбе, обещаясь известить их государя о первом движении Святополкова войска. Обманутый Давид беспечно отдыхал в полдень, когда Путята и Святоша напали на его стан; в то же время осажденные сделали вылазку. Пробужденный шумом и криком битвы, Давид искал спасения в бегстве, и владимирцы с радостию приняли в город свой посадника Святополкова; но обстоятельства переменились, как скоро Путята вывел оттуда войско. Боняк, славный победитель венгров, вступился за Давида и возвратил ему область его, изгнав Святошу из Луцка и посадника киевского из Владимира.
Тогда князья российские, взаимно огорчаемые своим несогласием, вероломством, малодушным властолюбием, вторично собралися близ Киева69: Святополк, Мономах и Святославичи заключили [30 июня 1100 г.] новый союз между собою и звали Давида. Сей князь владимирский не дерзнул их ослушаться; но, приехав, гордо сказал: «Я здесь: чего от меня хотите? кто недоволен мною?..» Не ты ли сам, – ответствовал ему Владимир, – желал общего княжеского собрания, чтобы представить нам свои неудовольствия? Теперь сидишь на одном ковре с братьями: говори, кто и чем оскорбил тебя? Давид молчал. Князья встали и сели на коней. Отъехав в сторону, каждый советовался с своею дружиною. Давид сидел один. Наконец они снеслися между собою, и послы их торжественно сказали ему: «Князь Давид! Объявляем волю наших государей. Область Владимирская уже не твоя отныне, ибо ты был причиною вражды и злодейства, неслыханного в России. Но живи спокойно, не бойся смерти. Бужск остается твоим городом; Святополк дает тебе еще Дубно и Черторижск70, Мономах – 200 гривен, Олег и брат его – тоже». Давид смирился, и Святополк чрез некоторое время уступил ему Дорогобуж Волынский71, отдав Владимир сыну своему Ярославу. Соединенные князья отправили также послов к Ростиславичам, требуя, чтобы они выдали пленников, взятых ими в битве с коварным Святополком, и господствовали в одном Перемышле; чтобы Володарь взял к себе несчастного Василька или прислал к дядям, которые обязываются кормить его. Но Ростиславичи с гордостию отвергнули сие предложение, и великодушный слепец хотел умереть теребовльским князем. Святополк, испытав храбрость их, не смел уже воевать с ними, но строго наказал своего родного племянника Ярослава, сына Ярополкова72, который, господствуя в Бресте, вооружался и хотел завладеть другими городами. Его привезли в Киев, окованного цепями. Митрополит и духовенство испросили ему свободу; но сей несчастный, бежав из Киева, попался в руки владимирскому князю, сыну Святополкову, снова был заключен и чрез десять месяцев умер в темнице.
Разделение государства, вообще ослабив его могущество, уменьшило и власть князей. Народ, видя их междоусобие и частое изгнание, не мог иметь к ним того священного уважения, которое необходимо для государственного блага. Читатель заметил уже многие
