Война 1812 года - Сергей Юрьевич Нечаев
Как видим, Барклай прекрасно понимал всю непопулярность выбранного им плана военных действий, но он был уверен в своей правоте и просил для себя лишь немного удачи.
Альбрехт Адам. Сражение при Островно 26 июля 1812 года. 1845. Островно – место под Витебском
В Витебске к Барклаю-де-Толли пришло известие о том, что князь Багратион уже находится в Могилёве, то есть в ста километрах к югу от Витебска. Обрадованный этим, Барклай полагал уже соединение 1-й и 2-й армий делом «совершенно обеспеченным»119.
Но, как говорится, не тут-то было…
Конечно, князь Багратион хотел идти к Витебску, но маршал Даву успел взять Минск и отрезал ему путь на северо-восток. С юга наперерез князю Багратиону шел Жером Бонапарт, который должен был замкнуть кольцо окружения вокруг 2-й Западной армии у Несвижа. Корпус Даву в этот момент насчитывал 40 тыс. человек, у Жерома в трех корпусах его группы было около 70 тыс. человек. Итого: 110 тыс. человек. У Багратиона людей было в два с лишним раза меньше.
«Куда ни сунусь, везде неприятель, – писал Багратион генералу Ермолову. – Что делать? Сзади неприятель, сбоку неприятель… Минск занят… и Пинск занят»120.
В результате князь Багратион вынужден был идти через Слуцк и Бобруйск на Могилёв, но и там, после сражения под Салтановкой, имевшего место 11 (23) июля, он не смог прорваться на соединение с Барклаем-де-Толли и пошел к Смоленску кружным путем через Мстиславль.
Естественно, Михаил Богданович ничего этого не знал и знать не мог.
* * *
У военного историка генерала М.И. Богдановича читаем: «Барклай-де-Толли, введенный в заблуждение слухами о занятии князем Багратионом Могилёва <..> писал смоленскому губернатору, что он вместе с Багратионом перейдет к наступательным действиям»121.
Письмо это было им написано 11 (23) июля 1812 года. В тот момент Барклай не имел точных сведений ни о численности противника, ни о маневрах Багратиона. В результате он решил идти навстречу 2-й Западной армии. Но очень скоро его планы изменились. Историк Е.В. Анисимов по этому поводу пишет: «Двигаться дальше, на Оршу, как поначалу объявил в своем письме к Багратиону Барклай, главнокомандующий 1-й армией отказался. Войска, пройдя форсированным маршем по тяжелой дороге, были истомлены до предела, нужен был отдых хотя бы на один день. К тому же солдатам не хватало провианта, и его начали брать силой у местного населения»122.
На самом деле заставили Барклая отказаться от намеченного движения на юг известия о быстром движении основных сил Наполеона к Витебску. И тогда он решил, что «позиция под Витебском весьма удобна для сражения»123.
Нужно было только обязательно дождаться подхода армии князя Багратиона. Однако…
* * *
Генерал Ермолов со свойственной ему пылкостью раскритиковал позицию под Витебском, заявив, что она имеет множество недостатков. Позднее он написал об этом так: «Местоположение по большей части покрыто было до того густым кустарником, что квартирьеры, не видя один другого, откликались на сигналы; позади трудный переход через глубокий ров; сделать спуски недоставало времени. Главной целью было закрыть город. Я возразил против неудобств позиции, объяснив следующее мое мнение. Дать генеральное сражение опасно, будучи отдаленными от средств пополнить потери. Еще не уничтожена совершенно надежда соединиться с 2-ю армией <..> Если решено принять сражение, то лучше несравненно устроить армию по другую сторону города, имея во власти своей кратчайшую на Смоленск дорогу»124.
М.Б. Барклай-де-Толли, оценив основательность доводов своего начальника штаба, приказал отвести войска назад за город.
А тем временем, 12 (24) июля 1812 года, Наполеон находился в полусотне километров от Витебска.
* * *
М.Б. Барклай-де-Толли, умоляя князя Багратиона поторопиться, писал: «Глас отечества призывает нас к согласию. Оно есть вернейший залог наших побед и полезнейших от них последствий, ибо от единого недостатка в согласии даже славнейшие герои не могли предохранить себя от поражения. Соединимся и сразим врага России! Отечество благословит согласие наше!»125
Но Багратиона все не было, и Барклай, твердый в своем намерении соединить две армии, решился принять сражение при Островно – оно имело место 13 (25) июля, и в нем был убит генерал-майор М.М. Окулов[8] – хотя, как утверждает генерал М.И. Богданович, «занятая им позиция не представляла выгод в оборонительном отношении».
Этот же авторитетный специалист дает нам такую оценку возможного результата сражения для армии Барклая-де-Толли: «Несоразмерность его сил с неприятельскими не подавала вероятности в успехе. С нашей стороны можно было ввести в дело не более 80 тысяч человек против 150 тысяч наполеоновской армии»126127.
От себя добавим, что Наполеон с таким превосходством в численности войск мог легко обойти позицию Барклая и отрезать ему путь к Поречью. Тем не менее генерал уже известил императора Александра о готовящемся сражении, написав ему: «Я взял позицию и решился дать Наполеону генеральное сражение»128.
А потом он вдруг приказал своим войскам продолжить отступление. «Обычно это решение объясняют тем, что 15 июля он получил от Багратиона известие о неудаче под Могилёвом и невозможности соединиться с 1-й армией, а также о том, что французы угрожают непосредственно Смоленску»129.
На самом деле произошло следующее. Утром 15 (27) июля от князя Багратиона прибыл поручик Н.С. Меншиков и передал сообщение о том, что, к сожалению, князь не может пробиться на север (к Орше) через Могилёв, а посему он вынужден был перейти Днепр, дабы взять направление на Смоленск.
Для Барклая это означало, что нужно было вновь начинать отступление, тем более что и его начальник штаба генерал Ермолов «предрекал ему, в случае боя на позиции впереди Витебска, неизбежную гибель армии»130.
* * *
В этой непростой ситуации Барклай де Толли решил собрать военный совет.
На нем генерал Ермолов заявил, что надо, «немедленно снявшись с позиции, начать отступление; в противном случае, армия подвергается поражению по частям»131.
Портрет Алексея Петровича Ермолова из «Военной энциклопедии». 1912–1913
Все согласились с мнением Ермолова, один лишь генерал Н.А. Тучков 1-й предложил остаться на занимаемой позиции до вечера.
В итоге, Барклай-де-Толли, разделяя убеждение своего начальника штаба, приказал отступать через Поречье к Смоленску.
Военный историк генерал Д.П. Бутурлин констатирует: «Намерение дать сражение, принятое единственно с тем, чтобы не потерять сообщений своих со Второй армией, которую предполагали уже
