Легионер - Гордон Догерти
Легкомысленная уверенность в себе придала ему сил — и он тут же едва не споткнулся об очередной дубовый пень, скрытый в траве. Паво перепрыгнул его, словно молодой заяц, и со смехом обернулся, чтобы предупредить Суру...
Темная фигура выросла из ниоткуда. Сильнейший удар в нос, ослепительная вспышка, звон в ушах... И тьма.
Тьма отступала неохотно. Сквозь приступ дурноты Паво увидел ветку дерева на фоне серо-голубого неба. Он с трудом перекатился на бок и увидел, как в нескольких шагах от него Фест осыпает жестокими ударами лежащего на земле Суру. Страх мгновенно заледенил сердце. Паво попытался подняться, но его тут же свалили обратно, и кряжистая фигура оседлала Паво. Спурий! Паво зарычал в бессильной ярости.
— Вот и пришло время для серьезного урока, опарыш!
Спурий занес свой деревянный меч и со всей силы шарахнул им по ближайшему древесному корню, выступавшему из земли. Во все стороны полетели кусочки коры и щепки. Паво изловчился и вывернулся из хватки Спурия, заметив мимоходом, что у того подозрительно чистая туника... Наверняка эти двое пришли коротким путем и ждали в засаде.
Тем временем Спурий снова занес меч, намереваясь ударить Паво в живот. Паво быстро перекатился в сторону, но все же взвыл от боли, когда меч Спурия задел его бок.
Боль прояснила мысли. Надо действовать, надо бороться — иначе два этих головореза забьют их с Сурой до смерти. Паво стремительно вскочил на ноги — и очередной удар Спурия пришелся только на отпечаток его тела в грязи.
— Когда я закончу, ты будешь жрать собственную блевотину! — прорычал Спурий.
— И это будет только на закуску! — хохотнул Фест. — Деньги-то назначены за твою голову!
Паво старался не обращать внимания на вопли избиваемого Суры. В голове от слов Феста появилась какая-то морозная ясность...
— За мою голову? Вы собираетесь... убить меня?! — желудок Паво скрутило от ужаса. Лес вокруг показался вдруг страшно темным и безлюдным.
Спурий нагло ухмыльнулся и кивнул.
— Помнишь, что случилось с тем Зеленым? Пульхер его звали...
Горло Паво перехватила судорога. Он вспомнил тот день во время скачек.
Пульхер — это тот самый человек, который нанял Паво, чтобы украсть орла Синих. Он был завсегдатаем Ипподрома, и потому в тот день его отсутствие бросалось в глаза. А затем над рядами Зеленых, покачиваясь, поднялся их поруганный штандарт... и вместо украденного орла его венчала сизая и страшная отрубленная голова Пульхера!
— Вы работаете на подонков, которые творят такое с людьми? У тебя совсем мозгов нет, Спурий?
Страх снова сослужил Паво добрую службу, обратившись в гнев. Он выхватил свой меч, выставил его перед собой.
— Предложи я тебе пару монет и прикажи мучить кого-то или убить — я бы тоже стал твоим хозяином?! Это все, чего ты стоишь? Об этом ли мечтала твоя мать, рожая тебя — чтобы ты вырос и стал безмозглым и бессердечным убийцей?!
Лицо Спурия побагровело от ярости, зрачки расширились, и он рявкнул:
— У меня нет хозяина! Я просто делаю то, что должен... и не смей никогда говорить о моей матери!
Паво нахмурился — этот остолоп был безмозглым и жестоким, но двигала им не только жажда наживы. Что-то грызло Спурия изнутри...
Он вертелся, как уж на сковороде, а Спурий все бил и бил, промахиваясь, спотыкаясь — но не останавливаясь. Со стороны это было похоже на поединок кошки с рассерженным быком. Паво мог полагаться лишь на свой малый опыт легионера-новобранца: он старался следить за взглядом соперника, за мечом в его руке и за положением ног. Еще он мог молиться...
Паво понимал, что у Спурия не так много времени, чтобы расправиться с ними, а потом еще и нагнать основную группу на марше — и потому старался вымотать врага, уворачиваясь от ударов и отмечая, как с каждой секундой рожа Спурия становится все краснее.
Спурий неожиданно изменил направление удара и попытался ударить Паво левой рукой. Паво легко ушел назад, вскинул меч и попытался ударить Спурия по руке с оружием. Однако Спурий легко угадал его замысел, извернулся — и деревянное острие угодило Паво прямо под ребра. У Паво не хватило воздуха даже на крик. Он тупо уставился на собственный, заляпанный грязью щит — а потом рухнул, как подкошенный. Ударов он уже почти не чувствовал, медленно погружаясь в спасительную тьму.
Из этой тьмы то выплывало лицо Спурия, то растекались волны красного тумана, а в голове назойливо стучал каменный молот, высекающий искры из глаз... Внезапно в эту мешанину глухих звуков ворвался зловещий и чистый звук — лязг металла. В тот же миг Паво широко открыл глаза и увидел, как Фест сует в руки Спурию меч.
Железный меч.
Спурий сжал рукоять, любовно огладил лезвие. Фест буркнул:
— Не будь дураком. С меня бичом шкуру спустят, если дознаются, что я его спер из оружейной.
— Думаешь, меня по головке погладят? — огрызнулся Спурий, продолжая играть с мечом.
Паво заметил, что по лицу бандита пробежала странная судорога. Что это было — сомнение? Нежелание убивать? Страх?
— Во имя всех демонов! — прорычал Фест, вырывая меч у Спурия. — Дай сюда. Пришло время покончить с этим.
Из последних сил Паво попытался перевернуться, скорчиться, спрятаться от удара смертоносной стали... Но не смог. Он зажмурился, ожидая всплеска короткой боли и знакомой тьмы, на этот раз — вечной...
И не дождался. В уши ворвался хорошо знакомый звук — топот тяжелых подкованных копыт.
— Брут! — прошипел Фест.
Паво с трудом разлепил заплывшие веки. Руки Феста были пусты, а короткий лязг металла подсказал, что меч улетел в густые заросли. Паво поднялся, чувствуя, как горит огнем маска из крови и грязи на его лице.
— Судя по всему, это твое призвание — каждый раз выглядеть, как завтрак шлюхи! — прогремел центурион, осаживая коня прямо перед Паво. — Я уже завершил марш-бросок и успел вернуться, хотя я вдвое старше вас. Кто объяснит, что здесь происходит?
Фест вытянулся по стойке «смирно» и заискивающе сообщил центуриону:
— Этот идиот снова упал и разбил себе лицо, командир!
Лицо Брута окаменело от ярости.
— Ага. И так здорово разбил, что хватило и на ваши поганые рожи?
Паво украдкой огляделся. Лицо Суры напоминало кочан цветной капусты. Фест
