«Руководство скептика по Вселенной»: Как отличить реальность от вымысла в мире, который тонет в фальши. - Steven Novella

Может быть, за всем этим стоят онкологи? Часто приводится аргумент, что они хотят, чтобы пациенты продолжали к ним ходить. Что ж, больницы и практикующие врачи тоже не контролируют исследования. Поскольку цели исследователей — прославиться и получить гранты, им дела нет до того, зарабатывают ли клиницисты деньги. В любом случае, лечение пациентов обычно приносит огромную прибыль. Позволять своим клиентам умирать — не лучшая долгосрочная стратегия.

Когда вы начинаете видеть всю систему целиком, со множеством людей и институтов с совершенно разными мотивами, идея о существовании неких «они», способных контролировать всё это ради своих гнусных целей, становится очевидно абсурдной. Никто не обладает достаточной властью, чтобы скрыть нечто столь масштабное, как лекарство от рака.

В то время как заговорщикам обязательно нужно быть сверхъестественно многочисленными и могущественными, чтобы проворачивать столь сложные махинации, они одновременно оказываются невероятно глупыми в том, как именно они якобы «разоблачают» себя перед конспирологами. Заговорщики гениальны, когда это требуется верящим в заговор, и поразительно беспечны, когда им это опять же необходимо. Так, они инсценируют высадку астронавтов на Луну, но при этом якобы допускают работу вентилятора или открывают дверь, из-за чего флаг колышется, выдавая отсутствие вакуума. (Д’оу!)

Как только конспирологическая теория берется на вооружение, она превращается в призму, через которую человек смотрит на реальность. Распознавание закономерностей и гиперактивное выявление чужой воли объединяются, формируя склонность видеть связь между совершенно разрозненными событиями, за которыми якобы стоит невидимый кукловод. Затем включается предвзятость подтверждения. Любое событие, каким бы случайным или невинным оно ни было, может стать доказательством заговора. Сюда же подключается и «охота за аномалиями». Все, что кажется хоть немного необычным или незнакомым, превращается в аномалию, подтверждающую заговор. Каждое совпадение становится частью общей картины.

Конспирологи также совершают фундаментальную ошибку атрибуции, приписывая окружающим намеренность действий и игнорируя случайные внешние обстоятельства повседневной жизни. Например, 24 ноября 1963 года Джек Руби в прямом эфире и в присутствии полицейских застрелил Ли Харви Освальда. Для сторонников теории заговора это было очевидной попыткой заставить свидетеля замолчать. Зачем еще Руби стал бы это делать?

Однако в своей книге «Дело закрыто» Джеральд Познер убедительно доказывает, что Руби был неудачником и позером (несостоявшимся гангстером), который был глубоко потрясен убийством президента Кеннеди и просто хотел стать тем, кто убьет убийцу Кеннеди. Тем не менее конспирологи с легкостью навязывают его мотивам свой собственный нарратив.

Переход на личности — еще одна распространенная логическая уловка, к которой прибегают конспирологи. Стоит вам усомниться в их хитроумной теории заговора, как вас тут же объявят наивным глупцом, которому не хватает проницательности, чтобы увидеть события в истинном свете. Если же вы укажете на фактические и логические нестыковки в их доводах, вас тут же запишут в соучастники. Вы — проплаченный агент, участник кампании по «астротурфингу» или, возможно, даже один из иллюминатов.

Конспирологические теории часто строятся на аргументах к незнанию. Их сторонники указывают на кажущиеся аномалии, совпадения или вещи, не укладывающиеся в рамки их ограниченного понимания, а затем «просто задают вопросы». Если вы не можете объяснить абсолютно всё до мельчайших деталей, значит, здесь замешан заговор. Им нет нужды приводить доказательства самого заговора — достаточно выискивать прорехи в общепринятой версии событий.

Исследование, проведенное в 2012 году Майклом Вудом, Карен Дуглас и Робби Саттоном, показало, что сторонники заговоров способны одновременно верить во взаимоисключающие вещи. Вера в то, что принцесса Диана была убита, коррелировала с верой в то, что она инсценировала свою смерть и все еще жива. Убежденность в том, что Усама бен Ладен был уже мертв, когда «морские котики» ворвались в его убежище, коррелировала с верой в то, что он до сих пор жив. Годится любой заговор, даже если они прямо противоречат друг другу.

Наконец, конспирологи часто прибегают к тавтологическим аргументам, обычно апеллируя к принципу *cui bono* — «кому это выгодно?». Это вполне разумный вопрос при формулировании гипотезы о реальном преступлении. Однако сторонники теорий заговора используют его как доказательство конкретного заговора.

В любом крупном событии есть выигравшие и проигравшие. Те, кто пришел к власти или получил какую-то выгоду в результате исторического события, вовсе не обязательно были его причиной. «Не будьте наивными, — скажет конспиролог. — Раз они получили выгоду, значит, они всё и устроили».

Слишком масштабно, чтобы не провалиться

Опубликованная в 2016 году в журнале PLOS One работа исследует математическую вероятность раскрытия масштабного заговора изнутри. Статья, разумеется, не опровергает какую-то конкретную теорию, но приводит убедительный довод, облекая в строгую форму частый аргумент против глобальных заговоров: они слишком масштабны, чтобы не провалиться.

Автор этой работы, Дэвид Роберт Граймс, пишет о заговорах следующее:

Конспирологическое мышление — это склонность людей верить в то, что событиями и властными отношениями тайно манипулируют некие секретные группы и организации. Многие из этих якобы объясняющих догадок принципиально неопровержимы, лишены доказательств или заведомо ложны, однако уровень их общественного признания остается высоким. Подобные нарративы могут мешать попыткам убедить широкую общественность в достоверности медицинских и научных открытий, поскольку они создают иллюзию сомнений или разногласий в тех областях, где научные факты твердо установлены.

Когда масштабы заговора становятся огромными, вовлекая множество людей из различных ведомств на протяжении многих лет или даже десятилетий, возникают вопросы о правдоподобии и логистике организации и поддержания такой схемы. Теории глобальных заговоров имеют тенденцию разрастаться и усложняться, пока в конце концов не рушатся под собственным весом.

В своей статье в PLOS One Граймс задался целью провести вероятностный анализ провала глобальных заговоров. Какова вероятность того, что они провалятся изнутри, то есть кто-то из посвященных намеренно или случайно раскроет карты настолько, что заговор потерпит крах? Он не рассматривал вероятность внешнего провала — то есть разоблачение в результате стороннего расследования.

В качестве ориентира Граймс взял реальные исторические примеры, а именно: скандал со слежкой Агентства национальной безопасности (раскрытый Эдвардом Сноуденом), исследование сифилиса в Таскиги и криминалистический скандал в ФБР.

Чтобы построить математическую модель провала глобального заговора, ему пришлось учесть несколько факторов. Среди них: сколько людей должно быть вовлечено в заговор; как это число меняется со временем; и насколько в среднем надежен каждый отдельный участник. На основе исторических примеров он вывел диапазон надежности, а затем использовал в расчетах верхнюю границу надежности участников, чтобы получить наиболее консервативную оценку вероятности провала.

То, как число заговорщиков менялось со временем, представляет собой интересную переменную. В случае некоторых теорий заговора — например, о спасении инопланетянина из разбившейся в Розуэлле летающей