«Руководство скептика по Вселенной»: Как отличить реальность от вымысла в мире, который тонет в фальши. - Steven Novella

Вот еще один пример, на этот раз от психолога Томаса Гиловича: муж убежден, что всегда опускает сиденье унитаза. Его жена, с которой они пользуются одной ванной комнатой, убеждена, что он не опускает его никогда. Они опираются на абсолютно один и тот же набор данных, но приходят к противоположным выводам. Почему? Дело в том, что муж обращает внимание на те случаи, когда он помнит, что нужно опустить сиденье. А жена замечает, когда он этого не делает. Он не замечает, когда забывает (ведь в этом и суть забывчивости). Она же не замечает, когда он все делает правильно, потому что для нее это «несобытие».

Применительно к экстрасенсам мы называем это «запоминанием попаданий и забыванием промахов». Экстрасенс сыплет всевозможными утверждениями, а клиент обычно запоминает лишь те, которые оказались на удивление точными.

В нашей повседневной жизни предвзятость подтверждения работает еще тоньше. Допустим, у нас есть установка, что голубоглазые люди — грубияны. Всякий раз, когда вам кто-то хамит, вы пытаетесь разглядеть цвет его глаз. Если глаза оказываются голубыми, это подтверждает вашу теорию, и случай откладывается в памяти как доказательство. Если же глаза другого цвета, вы отмахиваетесь от этого факта как от исключения и тут же забываете об инциденте. Именно так зачастую формируются и подпитываются предрассудки.

Само понятие исключения уже подразумевает готовый вывод. Но это не исключение — это данные, причем столь же значимые, как и те случаи, которые якобы подтверждают вашу правоту. Однако мы подсознательно воспринимаем подтверждающие факты как ценные данные, а опровергающие — как досадные исключения. Или мы ищем частные оправдания, например: «Тот кареглазый мужчина был не так уж и груб» или «его довели так, что сорвался бы каждый». Подобная информация рационализируется и со временем забывается. Зато история о нагрубившем вам голубоглазом человеке будет жить вечно, раз за разом доказывая вашу теорию.

Когда в одну особенно безумную ночь я дежурил интерном в отделении неотложной помощи, одна из медсестер обратила внимание на царивший вокруг хаос. Она заметила вслух: «У нас тут сегодня просто зоопарк какой-то. Там часом не полнолуние?» Ответ оказался отрицательным — нет, луна была не полной. Она просто пожала плечами и вернулась к своим делам. Для нее это осталось неинтересным «несобытием». Но если бы на небе случайно красовалась полная луна, это стало бы мощнейшим подтверждением ее убеждения в том, что наплыв пациентов в неотложке напрямую связан с пиками лунной активности.

Вот почему предвзятость подтверждения обладает такой колоссальной силой. Она создает у нас твердую иллюзию того, что мы опираемся на факты. В действительности же наши убеждения сами фабрикуют эти факты. И в итоге мы можем до глубины души уверовать в абсолютно ложные вещи.

Предвзятость подтверждения работает в синергии со многими другими когнитивными искажениями и психическими процессами. В нашем мире колоссальное количество информации. Ежедневно мы сталкиваемся с миллионом событий, людей и разрозненных фактов. Наш мозг виртуозно умеет просеивать этот поток в поисках значимых паттернов, и когда мы замечаем один из них, то думаем: «Каковы шансы? Это не может быть просто совпадением, а значит, подтверждает мою правоту». На самом же деле шансы невероятно велики. Вероятность того, что при таком количестве попыток вы рано или поздно наткнетесь на подтверждение своих мыслей, практически стопроцентная. Таким образом, предвзятость подтверждения тесно смыкается с «выуживанием данных» и распознаванием паттернов.

Еще один фактор, подпитывающий предвзятость подтверждения, — использование размытых критериев оценки, например анализ ad hoc (к случаю) или post hoc (после события). Часто лишь столкнувшись с каким-то фактом, мы решаем, что он подтверждает наше убеждение, и задним числом встраиваем новые данные в свою систему взглядов. Это явление называют субъективным подтверждением (subjective validation) — склонностью использовать сугубо личные критерии для обоснования своих прежних убеждений.

Существует близкое когнитивное искажение, которое называют предвзятостью желательности (desirability bias). Мы склонны отдавать предпочтение информации, которая согласуется с тем, во что нам хочется верить, даже если мы сами в это еще не верим. В исследовании 2016 года, проведенном прямо перед президентскими выборами в США, Бен Тэппин и его коллеги-психологи спрашивали испытуемых, какому кандидату они отдают предпочтение и кто, по их мнению, победит. Затем участникам показывали свежие результаты опросов общественного мнения в пользу того или иного кандидата. Выяснилось, что люди гораздо охотнее верили опросам, сулящим победу их фавориту, нежели тем, которые подтверждали их собственный прогноз о победителе. Подтверждение желаний оказалось куда более мощным фактором, чем подтверждение убеждений.

Это исследование наглядно демонстрирует, насколько сложно устроено человеческое мышление и как трудно его изучать. Вряд ли мы можем делать какие-то универсальные выводы о том, как люди обращаются со своими «убеждениями». С точки зрения психологии убеждения бывают разными: к эмоционально значимым установкам мы относимся совсем не так, как к эмоционально нейтральным. С последними мы расстаемся без сожаления, охотно обновляя свои взгляды под влиянием новых фактов, но в первые вцепляемся мертвой хваткой, еще крепче за них держась, сталкиваясь с опровергающими свидетельствами (это так называемый эффект обратного действия, или backfire effect). Эмоции запускают механизм мотивированного рассуждения лишь в определенных ситуациях, но далеко не всегда.

Так, в исследовании с опросами некоторые испытуемые могли относиться к убеждению, что их кандидат победит, как к эмоционально значимому. Наверное, гораздо меньше людей испытывали эмоциональную привязанность к мысли о том, что их кандидат проиграет. По мере поступления новых данных люди цеплялись за представление о победе своего фаворита, но не за мысль о его поражении. Но даже этот вывод слишком прост. Если помните, Дональд Трамп тогда заявлял, что выборы будут сфальсифицированы. Вполне возможно, поэтому некоторые сторонники Трампа верили в победу Хиллари Клинтон — именно из-за «подтасовок». А когда новые опросы показали, что Трамп действительно может победить, они легко перестроились, решив, что Трамп настолько популярен, что выиграет даже сфальсифицированные выборы.

Однако люди способны менять свое мнение под давлением неопровержимых доказательств, если те достаточно сильны, чтобы преодолеть мотивированное рассуждение. Я много раз общался с теми, кто отрицает глобальное потепление. Столкнувшись с твердыми доказательствами того, что Земля действительно нагревается, одни отрицатели по-прежнему цепляются за утверждение, что потепление нереально, другие же отступают на запасные позиции: мол, планета, может, и теплеет, но мы не знаем, виноват ли в этом человек. Или: даже если в этом виноват человек, мы не знаем, будут ли последствия такими уж плохими. Или: даже если последствия будут плохими, мы все равно ничего