Божественная комедия в цитатах и афоризмах - Данте Алигьери

Песнь 23

Я чуял близость горестной напасти. И дыбом встали волосы мои При мысли, что спастись – не в нашей власти. * * * Крылатые гонители явились… Но и боязнь моя уже прошла. Из пятого ущелья не решились В погоню черти броситься. * * * Один из «братьев» молвил в свой черед: «Я об уловках дьявола когда-то В Болонье слышал толки: он народ Обманывать привык. А дьяволята — Исчадье лжи и хитрости – не раз Губили мир…»

Ад. Песнь 23

…Толпа теней растерянных блуждала. На каждом был глубокий капюшон Той мантии, что мне напоминала Монаха рясу и со всех сторон Своею пестротой и позолотой Глаза слепила, словно отражен В ней солнца блеск.

Песнь 24

Вокруг – развалин вздыбилась гряда. И, оценив размеры разрушенья, Мой проводник промолвил: «Не беда», Дальнейший путь прикинув за мгновенье. Потом меня на руки подхватил И, времени не тратя на сомненья, Он, соколу подобно, воспарил. * * * «Без трудностей и славы нет в веках; Проспишь свой час – и вот пропал бесследно, Как пена волн, как ветер в облаках. Бездействие бессмысленно и вредно. Встань, человек, усталость отведи И, с мужеством, которое победно Влечет к борьбе, вослед за мной иди». * * * «Мои страданья знает эта яма. Сюда бы ни за что я не попал, Когда бы злом не промышлял упрямо. Из ризницы сосуды я украл, Но, совершив такое преступленье, Из трусости я друга оболгал, Вот он и был казнен за похищенье».

Ад. Песнь 24

Так Ливии пустыня не кишела Породами: здесь были: кенхр, фарей, И амфисбена, и якул… Кипела Жизнь ядовитых и коварных змей, Которые в клубок ужасный свились… И рядом с ними я толпу теней Заметил там. Давно они лишились Спокойствия, земной покинув гроб. Напрасно эти грешники стремились От змей укрыться: и гелиотроп Им не помог бы обрести спасенье… А эти твари жалили то в лоб, То в спину с тихим свистом и шипеньем.

Песнь 25

Змей шестиногий, бешенством пылая, На первого из грешников напал И, кольцами беднягу обвивая, Сдавил живот и плотно горло сжал, Зубами в щеки грешника вцепился, К бокам тщедушным руки примотал И, словно плющ, вокруг него обвился. Мы не успели с другом уловить Миг, за который дух преобразился: Кто змей, кто грешник – трудно различить; Они слились в одно живое тело. Казалось, их уже ни разлучить, Ни разорвать судьба бы не посмела.

Ад. Песнь 25

Вот к одному скользнул, нетерпелив, Ужасный змей и острым жалом шею Стремглав пронзил, хвостом его обвив.. Признаюсь, я затрясся, но, бледнея, За ловкими движеньями следил, Не в силах отвести очей от змея. Как только он злодейство завершил, Как только хвост свернувшийся расправил, Несчастный грешник свечкой зачадил, За краткий миг его огонь расплавил И в горстку пепла обратил. Но вот (Все, что я видел, было против правил) Он вдруг опять из пепла восстает И прежний облик снова принимает, И вновь кривится судорогой рот. Известно нам: так Феникс умирает.

Песнь 26

Нахлынула, сильна и глубока. И вновь воспоминания былого Уже могли сорваться с языка. Но, добродетель поприща земного — Вергилия – не смея потерять, Я всякий раз обуздывал их снова. И снизошла на душу благодать… * * * И мне Вергилий дал такой ответ: «Я все твои желанья одобряю, Когда в них ничего дурного нет, И всякий раз прилежно исполняю. Лишь об одном прошу, чтоб ты привык (О чем тебе опять напоминаю) Придерживать, где нужно, свой язык».

Ад. Песнь 26

Когда мы наконец-то дошагали До той скалы, откуда видно дно, Восьмая пропасть встала перед нами: Она зияла мрачно и черно… Как Елисей, что был спасен в Вефиле Медведицами гневными давно И наблюдал, как кони уносили На небо колесницу Илии, Огнем багровым промелькнув на синем Так я глядел на быстрые огни. И в каждом грешник призрачный таился. Чтоб рассмотреть, как двигались они, Над самым краем бездны я склонился.