Лекарь из Пустоты. Книга 6 - Александр Майерс

Барон не успел среагировать. Его шпага прошла мимо, а моя устремилась к его груди.

Он отпрыгнул в последний момент. Мой клинок лишь задел ткань рубашки, не достав до кожи.

Близко.

Теперь инициатива перешла ко мне. Я атаковал — быстро, точно, не давая Хаммерстайну опомниться. Выпад в плечо, финт влево, укол в бедро. Барон защищался, но уже не так уверенно.

Он начал уставать. Я видел это по его движениям. Возраст и лишний вес давали о себе знать.

Генрих прорычал что-то грубое на своём языке и бросился в отчаянную атаку.

Шпага мелькнула у самого моего лица. Я отклонился, и клинок прошёл в сантиметре от щеки.

Барон тут же ударил снова. На этот раз — в грудь. Точный, быстрый укол.

Я едва успел подставить свой клинок. Сталь зазвенела, и я почувствовал, как онемела рука от силы удара.

«Хозяин! Давай я!» — встревоженно воскликнул Шёпот.

«Нет!»

Хаммерстайн давил. Наши клинки скрестились, и он навалился всем весом, пытаясь продавить мою защиту. Его лицо было совсем рядом — красное, потное, искажённое яростью.

— Сейчас я тебя достану, щенок, — прошипел он.

Я резко шагнул в сторону, уходя из-под давления. Хаммерстайн потерял равновесие и качнулся вперёд.

Этого оказалось достаточно.

Моя шпага описала короткую дугу и полоснула его по предплечью. На песок брызнула кровь.

— Стоп! Первая кровь! Дуэль окончена! — крикнул синьор Росси.

Хаммерстайн замер, тяжело дыша и глядя на свою рану.

— Победа присуждается графу Сереброву! — объявил Росси.

Я опустил шпагу и отсалютовал противнику. Формальность, но важная.

— Благодарю за поединок, барон.

Хаммерстайн ничего не ответил. Он стоял, зажимая рану рукой, и смотрел на меня с такой ненавистью, что, казалось, воздух между нами готов вспыхнуть.

Бернарди подошёл ко мне, улыбаясь.

— Превосходно, граф! Чистая работа!

— Благодарю, — кивнул я.

Я вложил шпагу в ножны и повернулся к Хаммерстайну. Тот напрягся, ожидая подвоха.

— Барон, вы кое о чём забыли, — сказал я негромко, чтобы слышали только мы двое.

— О чём? — процедил он.

— Помните наше пари? После истории с Мюллером вы признали, что ошибались на мой счёт. Но на последнем вечере симпозиума вы снова оскорбили меня. Так что я требую повторного извинения. Публично.

— Что⁈

— Вы меня слышали. Снимите видео с извинениями и выложите его на сайте симпозиума. Публично признайте, что были неправы, что оскорбили меня в пьяном виде и что сожалеете о своих словах, — произнёс я.

— Вы издеваетесь⁈ — Хаммерстайн побагровел.

— Нисколько. Это условие восстановления вашей чести. Если же вы откажетесь… Будьте уверены, что о ваших действиях на симпозиуме узнает вся Европа. Попытка подставить коллегу с помощью фальшивого пациента, пьяные оскорбления на торжественном ужине, проигранная дуэль… Как думаете, что останется от вашей репутации после этого? — задал я риторический вопрос.

Барон молчал, глядя перед собой и пытаясь выровнять дыхание.

— Выбор за вами. Видео с извинениями — или публичный позор. Что предпочитаете? — спросил я.

Несколько секунд Хаммерстайн сверлил меня взглядом. Потом его плечи поникли.

— Я сниму видео, — выдавил он сквозь зубы.

— Отлично. Жду его на сайте симпозиума в течение трёх дней. И учтите, если вы ещё раз попытаетесь навредить мне или моим близким, я не буду таким милосердным. Это понятно? — спросил я еле слышно, наклонившись к его уху.

— Понятно, — прошипел он.

— Превосходно. Рад, что мы поняли друг друга. Всего доброго.

Я развернулся и пошёл прочь, оставив Генриха стоять посреди арены.

Италия, Рим, отель «Рома Палаццо»

Номер, который я снял, оказался поистине роскошным — просторная гостиная, огромная спальня, джакузи и вид на купол собора Святого Петра.

Я принял душ, переоделся и заказал ужин в номер. После дуэли чувствовалась приятная усталость — не физическая, а скорее эмоциональная. Напряжение последних дней наконец отпустило.

Пока ждал еду, открыл ноутбук и проверил новости.

На главной странице российского новостного портала красовался мой портрет. Заголовок гласил: «Молодой гений из Сибири совершил прорыв в ауральной хирургии».

Я открыл статью и начал читать.

«Граф Юрий Серебров, целитель из Новосибирска, произвёл фурор на Международном симпозиуме целителей в Женеве. Его революционная методика работы с аурой позволила начать лечение пациентки, от которой отказались все ведущие специалисты Европы…»

Я пролистал дальше. Увидел другие статьи, другие заголовки.

«Диагност года: кто такой граф Серебров?»

«Будущее русского целительства: молодой аристократ покоряет Европу».

«Сибирский гений: история успеха графа Сереброва».

И ещё, и ещё. Десятки публикаций, сотни комментариев, тысячи репостов. Моё имя было везде — в новостных лентах, в социальных сетях, на профессиональных форумах.

Новости о моих достижениях на симпозиуме стали вирусными. И почему, интересно, Вася с Ефимом ничего мне об этом не сообщили?

«Ого! Ты теперь знаменитость!» — присвистнул Шёпот.

«Похоже на то», — я хмыкнул и откинулся на спинку кресла, не зная, что чувствовать.

С одной стороны, приятно. Признание, слава, уважение. Всё это работало на мою репутацию, на репутацию рода, на наши бизнес-интересы.

С другой стороны…

«Диагност года». «Будущее русского целительства». Слишком громкие слова. Я пока что провёл всего одну операцию на Николь. Да, успешную. Да, революционную. Но одну.

Похвалы казались мне преждевременными. Ещё многое предстояло доказать — себе и миру.

Впрочем, отказываться от славы было бы глупо. Пусть пишут. Пусть называют гением, диагностом года, кем угодно. Всё это — инструменты, которые можно использовать для развития клиники, привлечения пациентов и укрепления позиций рода.

Я улыбнулся и закрыл ноутбук.

Симпозиум закончился, но его плоды мне придется пожинать ещё долго. Не только благодаря полученным знаниям, но и заработанной славе.

Хотя, честно говоря, мне уже очень хотелось вернуться домой, в Россию. В Новосибирск.

Пора возвращаться.

Российская империя, Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова

Тимур Евгеньевич швырнул телефон на стол.

Аппарат ударился о полированное дерево и скользнул к краю, едва не упав на пол. Белозёров едва обратил на это внимания — он был слишком зол, чтобы думать о таких мелочах.

Субсидии. Его субсидии. Те самые, которые годами текли в карманы Ельцова, а оттуда частично к нему самому. Теперь они будут уходить к Сереброву! К этому проклятому мальчишке из Сибири!

Тимур Евгеньевич встал и подошёл к окну. За стеклом простирался вечерний Петербург — огни набережной, силуэты дворцов, чёрная лента Невы.

— Что за дерьмо происходит? — процедил граф себе под нос.

Серебров появился из ниоткуда. Год назад