Геном Пандоры: адаптация - Андрей Куценко
— Я же о тебе волнуюсь, — произнёс тот, уже примирительно.
— Знаю, я буду осторожна, — кивнула она и спросила. — Как думаешь, у нас есть хоть какой-то шанс одолеть NAVY?
— Одолеть. Тут разобраться бы, — отец грустно улыбнулся вздохнул. — А наворотили они, голова пухнет. Сама скоро увидишь. Полковник уже одобрил тебе допуск в систему. Посмотри там каталог мутаций. Допуск пока базовый, а есть ещё то, что засекретили. Телепатия, психоэнергетическое воздействие… Я вообще не понимаю, что это за чертовщина! Мы и подумать не могли, что у людей могут быть такие способности. А насчёт «одолеть»: создаётся впечатление, что для NAVY этот геноцид, который они устроили, не конечная цель, а сырое исследование, сбор данных. Большой эксперимент, чтобы понять, как оно работает. Собрать статистику на миллиардах подопытных. А потом изучить удачные мутации.
— Ясно, почему они пытались взять вас живыми. Тоже ведут сбор мутантов, — произнесла Вика. — Только вот они как будто знали, что мы там, и прилетели конкретно за Таисией. Откуда? Вот это непонятно…
Профессор пожал плечами:
— Логичнее звучит, что они решили наведаться в свой центр. С другой стороны, зачем так рисковать, ведь эта территория подконтрольна нашим. Загадка.
— Таисия была уверена, что пришли за ней, — напомнила Вика.
— Да, удивительная у неё мутация. У нас такой в каталоге нет. Зато есть другие, — отец встрепенулся, вспомнив невысказанную мысль. — Так вот к чему я. Их эксперимент не закончен. Значит, какое-то время у нас есть.
— С геном белка репарации мы очень продвинулись, — заметила Вика. — Но мы до сих пор не понимаем принципы работы нейровируса. Есть чип, есть команда от него. Вроде как «кодовое слово». Но чтобы организм начал мутировать, нам нужно извлечь это «слово» из программы чипа NAVY и передать на чип реципиента. И тут же начинается рост триплекс-ДНК, активируются спящие гены. Я эту технологию не понимаю! Как будто мы что-то упускаем.
— Упускаем. Тут нужно отказаться от догм, которые мы с тобой заучили, — вздохнул отец и развёл руками. — Или хотя бы принять, что наше понимание генетического кода довольно узкое.
— Неужели тебе что-то удалось нарыть? — Вика чуть не подпрыгнула на месте.
Они с Алексом, конечно, отправили отцу все материалы, которые нашли. Но Вика сама их трижды перелопатила. Да так и не смогла ничего выжать, кроме кода гена репарации.
— Немного, но это интересно, — с довольной улыбкой кивнул отец. — Ты не могла найти, потому что тут нужно несколько иное оборудование. Пойдём, покажу.
Он провёл Вику к капсуле, густо облепленной каким-то оборудованием.
— Это под моим руководством ребята-физики собрали Франкенштейна, — улыбнулся отец. — Так вышло, что раньше я смеялся над твоими исследованиями биополей. Считал, что навеяло тебе занятиями кунг-фу. А теперь и сам туда же. Последние события заставили, так сказать, расширить горизонты.
— И что это за… оборудование? — поинтересовалась Вика, разглядывая всевозможные датчики, пристроенные к капсуле.
— Я не знал, где именно искать. Потому здесь практически всё, что можно измерить, — махнул рукой отец. — Магнитные поля, в том числе. Вот они и выстрелили. Одновременно с активацией «кодового слова» с чипа мы зафиксировали слабый электромагнитный сигнал. И сигнал этот отличается в зависимости от используемого «кодового слова». Проще говоря, у разных мутаций сигнал разный. А потом начинается всплеск активности ДНК и её перестройка. Значит, что-то в организме этот сигнал принимает. Я в реальном времени проследил, где именно происходит эта активность. И нашёл!
— И где же? — Вика поймала себя на том, что закусила губу от нетерпения. Вот уж любил отец прочитать лекцию, перед тем как рассказать самое интересное!
— В некодирующих областях ДНК, интронах. Где, как мы долгое время считали, находится генетический мусор, а потом обнаружили регуляторные последовательности.
— Какой-то новый, неизвестный тип регуляторных генов? — задумалась Вика и скрестила руки на груди. — Которые могут реагировать на этот сигнал?
— Понимаю, звучит бредово, — признался отец. Но я несколько раз проверил результаты. И всё повторилось. Идёт сигнал, начинается активность в интронах, а потом происходит трансформация ДНК. Так что мы имеем дело с новым видом регуляторных транскрипционных факторов. Я назвал их квази-гены.
— Для квази-науки… — не удержалась Вика. — Нет, я верю твоим исследованиям. Просто…
— Просто в последнее время всё перевернулось с ног на голову, — закончил за неё отец. — Но зато у нас теперь есть направление, куда двигаться. Если мы разберёмся в устройстве этих квази-генов, то, может быть, поймём, как избежать деструкции ДНК.
— Ещё важна последовательность внедрения мутаций, — вспомнила Вика. — Алекс экспериментировал при мне со своей прогностической моделью. Если бы он вначале не обзавёлся регенерацией, то от генов электричества у него началась бы деструкция. Возможно, есть поддерживающие и мешающие друг другу мутации.
— Если нам удастся понять механизм, мы сможем получать реципиентов с множественными мутациями, — глаза отца загорелись. — Репарирующий ген — это хорошо. Но после применения репарирующего белка дальнейший мутагенез невозможен. А тут…
Он прервался и начал что-то строчить на спейсере:
— Мы запланируем серию экспериментов! Каталог мутаций у нас есть. Будем тренироваться на собаках. Пробовать разные сочетания.
— А потом на людях? — хмыкнула Вика. — Сделаем идеальных бойцов-мутантов?
Она уже успела ознакомиться с экспериментами правительства по внедрению мутаций. И количестве жертв. Если бы не вовремя подоспевшие данные по репарирующему белку, их было бы гораздо больше.
— Придётся, — замечание несколько охладило пыл отца, он уже спокойно и серьёзно продолжил. — Да, это не этично. Но идёт война. На карту поставлено будущее человечества. Пойми, дорогая, если мы не пройдём по пути NAVY, мы ничего не сможем им противопоставить.
— Главное в конце этого пути самим не стать как NAVY, — произнесла Вика
— Я помню. Если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть в тебя, — отец грустно улыбнулся. — Но надо понимать: как раньше уже никогда не будет.
Вика кивнула.
Поэтому они с Алексом и внедрили себе мутации. Но это был их выбор, осознанный. А тут…
— Я изучу каталог и погоняю по прогностической модели, — предложила она.
Каталогом мутаций Вика занялась сразу после обеда, уединившись в кабинете отца. Но работать там оказалось невозможно: каждую минуту кто-то приходил, что-то спрашивал и дёргал его, отвлекая и Вику. Она решила устроиться в лабораторном блоке, но и там не было покоя, постоянно шныряли и суетились сотрудники. В итоге, она решила уйти к себе. Что ей мешает просмотреть информацию там?
В жилом корпусе Вике выделили небольшую комнатку. Серые стены, кровать, стол и стул. Мизерный шкаф для одежды и личных вещей. Хотя складывать туда было особо нечего. Судя по аскетичности,
