Геном Пандоры: адаптация - Андрей Куценко
— Виктор Александрович, успокойтесь, пожалуйста, — полковник шагнул к нему, положил руку на плечо. — Вика уже здесь, на базе. Я отдам распоряжения, и вы с ней увидитесь в самое ближайшее время.
— Что? — несколько секунд профессор осмысливал услышанное. А потом рухнул обратно в кресло, почувствовав, как у него подкосились ноги.
— Они сами с нами связались, послали сигнал сегодня ночью. И мы забрали её с базы, — ласковым тоном, как ребёнку, объяснил полковник.
— И с ней всё в порядке?
— Да жива-здорова.
Чёртов стакан воды полковник ему всё-таки принёс и сунул в руки.
Профессор отхлебнул, чувствуя, как живительная влага смягчает пересохшее горло, а полковник вкрадчиво поинтересовался:
— А откуда вы узнали, что Вика на базе NAVY?
Однако, хватка у него железная. Но у профессора уже не осталось сил, чтобы раздражаться по этому поводу. Тем более, ответ он приготовил заранее.
— Тут всё просто. Мне передал сообщение ваш боец, тот самый, который данные добыл. Капитан Ларионов, если не ошибаюсь.
Упомянутый капитан после внедрения генов управления психоэнергией был, мягко говоря, не в себе и постоянно находился под седацией. Вряд ли он мог бы сказать что-то по этому поводу. И когда придёт в себя, неизвестно. Если вообще придёт. Профессору пришлось сделать над собой усилие, чтобы подавить злорадную улыбку.
— Валентин Михайлович, — когда они уже шли по коридору, профессор понял, что его беспокоит: — Вы говорили, что забрали Вику. А Алекса?
— А его с ней не было. По всей вероятности он у NAVY, — ответил полковник.
Профессор остановился, буравя военного взглядом. Опять недопонимание? Они и Сашу прихлопнули, как Мишу? Вика же всё равно расскажет. Или они её так напугали, что не расскажет? Держали ведь с самой ночи!
— А если бы я сам к вам не пришёл, не сказали бы, что Вика у вас? — вырвалось следом.
— Ну, Виктор Александрович, это уже паранойя. Мы же не звери, — полковник похлопал его по плечу. — Вика сама вам всё объяснит. Она ночь не спала. Надо было дать ей прийти в себя. И да, мы думали, как вам сказать. Хорошо, что мы нашли взаимопонимание. Правда?
Профессор кивнул. Словам полковника он поверил лишь отчасти. Но тот был прав. Поднимать эту тему дальше не стоило. Разобрались, и слава богу. Теперь поскорее бы увидеть Вику.
Подземными коридорами полковник довёл профессора до той части базы, где бывать ему приходилось постоянно. Переговорные — там с коллегами обсуждали научные вопросы, там же планировали эксперименты. Дальше по коридору начинались лабораторные боксы. Полковник отворил дверь такой переговорной, и сердце профессора пропустило удар. Там за одним из столиков в сопровождении конвоя из двух военных сидела она.
— Папа! — Вика подскочила с кресла и кинулась к нему навстречу. Живая и здоровая.
Профессор радостно прижал к себе дочь. Щеке сделалось мокро. Он понял, что Вика плачет.
— Ну всё, милая, не надо, — ласково баюкал он её, не заметив, как слезинка скатилась и по его лицу. — Теперь всё будет хорошо. Здесь ты в безопасности.
— Алекс… — всхлипнула Вика в последний раз и немного отстранилась. — Эти ублюдки забрали его. Ты поможешь мне его вытащить?
Моя дочь! Профессор с гордостью посмотрел на раскрасневшуюся Вику. Вместе с радостью от встречи в её глазах плескалась злость и решимость действовать. И ей было плевать на то, как изменился мир, сколько мутантов там бродит и на новые законы военного времени. Если ей будет нужно, то она разнесёт тут всё, но с пути не свернёт.
— Я его должник до самой смерти, милая. Так что мы обязательно что-нибудь придумаем.
Глава 8
— Ты внедрила себе гены регенерации? — поинтересовался отец, разворачивая к Вике монитор.
В исследовательском блоке они сейчас были вдвоём. А на экранах медленно вращалась 3D-структура Викиной триплекс-ДНК. Рядом красовался список задействованных генов. Ещё прошлой ночью военные взяли у неё анализы. Вот и результат подоспел.
Вчера день прошёл скомкано. После короткой беседы с отцом она добилась встречи с Машей и Сергеем, а потом её отправили отсыпаться. Утром Вика отправилась к отцу в лабораторию и тут же получила выговор.
Отец строго посмотрел на неё и покачал головой. Вика этот взгляд знала. Всегда он так смотрел, когда считал, что дочь сильно не права.
— Усиленная регенерация спасла Алексу жизнь, лишать себя такого преимущества глупо!
— А гены псионики тоже были так необходимы? — продолжал отец, недовольно тыча в экран. — Ты что, не видела деструкцию ДНК Инги? Мы трансформировали геном Алекса, потому что некуда было деваться, он умирал. А если бы деструкция началась у тебя?
Вика развела руками. Отец был прав, но в то же время… где бы они были сейчас, если бы не рискнули?
— На тот момент, когда Алекс меня спас, у него было уже две мутации. И ничего. Как новенький. У него хорошая прогностическая модель на базе мощной нейронки. Я ему доверяла. А почему случилась деструкция у Инги, мы не знали. Может, это индивидуальная невосприимчивость к мутациям.
— Мы до сих пор не знаем, — проговорил профессор. — Знаем только, что кто-то может вынести пять трансформаций и обойтись без стабилизирующего белка. А кто-то не может выдержать и одной. Как Инга, или эта ваша…
— Маша, — напомнила Вика. — Кстати, интересная у неё способность, практически спасла нас от NAVY…
Вика задумалась вспоминая. Сергей принял решение вступить в ряды военных, и Маша последовала за ним. Способности нюхачки пригодились бы в разведывательном отряде. Только вот по силам ли ей такое? В подготовку входят ежедневные тренировки и армейская дисциплина. Не каждый выдержит. И тем более странно было видеть в рядах новобранцев Ингу. Эта робкая девушка совсем не подходила для боя. Пусть и уложила в бою с десяток хищных тварей. Но видимо, другого выхода у не было. Здесь лучше сотрудничать, лояльных мутантов на базе ценили и давали все свободы наравне с другими бойцами. Конечно, после разговора по душам со спецслужбами. Вика поёжилась. Вспомнила, как после бессонной ночи её сразу потащили на допрос. Она выложила им многое, да и вообще всё рассказала бы, если бы догадались задать правильные вопросы.
Отец расценил задумчивость Вики по-своему.
— Хочешь внедрить себе её мутацию?
Вика чуть не бросила крутившееся на языке «надо будет — внедрю». Так она привыкла огрызаться с Алексом. Но
