Лекарь из Пустоты. Книга 6 - Александр Майерс

— Мы специализируемся на сложных случаях. К нам направляют пациентов со всей Европы, когда обычные методы не помогают, — объяснял он.

Мы осмотрели несколько палат, обсудили методы лечения, задали вопросы. Всё было интересно, но достаточно стандартно — пока мы не дошли до последнего пациента.

Мужчина тридцати двух лет, родом из Германии. Бледный, истощённый, с потухшим взглядом. Главврач остановился у его кровати и тяжело вздохнул.

— Это наш самый сложный случай. Герр Мюллер, бывший боевой маг. Три года назад получил тяжелейшую травму ауры в результате магической дуэли. С тех пор его дар полностью заблокирован.

— Заблокирован? — уточнил Вандерли.

— Да. Энергетические каналы как будто окаменели. Они есть, они целы, но не функционируют. Мы пробовали всё — стимуляцию, очищение, даже хирургическое вмешательство. Ничего не помогает, — главврач развёл руками.

Я подошёл ближе, чтобы внимательнее рассмотреть ауру Мюллера.

Главный врач клиники не преувеличивал. Каналы пациента выглядели странно — словно покрытые каменной коркой изнутри. Энергия не могла через них пройти, застревая на первых же сантиметрах.

— Интересно, — пробормотал я.

— Случай признан безнадёжным. Мы поддерживаем его жизненные функции, но вернуть дар… увы.

— С этим случаем наш сибирский гений точно мог бы справиться, — насмешливо фыркнул Хаммерстайн.

Все обернулись к нему.

— Ну что же вы, граф Серебров? Вы же берётесь за безнадёжные случаи. Вот вам ещё один! — продолжал издеваться он.

По лицам коллег пробежали разные выражения — кто-то смутился, кто-то нахмурился. Вандерли открыл рот, чтобы вмешаться, но я его опередил.

— Да. Я мог бы ему помочь, — сказал я.

Генрих осёкся и переспросил:

— Что?

— Я сказал, что мог бы справиться с этим случаем.

По палате прошёл шёпот. Даже пациент повернул голову и посмотрел на меня.

— Вы блефуете, — процедил Хаммерстайн.

— Нет. Это будет непросто, но я вижу решение. И раз уж вы так настаиваете… предлагаю пари, — произнёс я.

— Пари?

— Именно. Если я смогу вылечить герра Мюллера, вы публично признаете, что мой метод работает, и вы ошибались на мой счёт. Перед всеми участниками симпозиума, — заявил я.

Хаммерстайн побледнел, потом покраснел, и затем выпалил:

— А если нет⁈

— Если нет, я публично назову вас лучшим ауральным хирургом в мире. И признаю, что погорячился со своими амбициями, — ответил я.

Тишина. Все смотрели на Генриха, ожидая ответа.

Барон оказался в ловушке. Отказаться — значит показать трусость. Согласиться — рискнуть репутацией.

— Вы серьёзно? — наконец, выдавил он.

— Абсолютно.

Хаммерстайн оглядел собравшихся и процедил:

— Хорошо. Я принимаю пари! Но если вы проиграете, граф…

— Я не проиграю.

Директор клиники растерянно переводил взгляд с меня на Хаммерстайна и обратно.

— Господа… это несколько необычно… но если герр Мюллер согласен…

Пациент приподнялся на локте. Впервые за весь разговор в его глазах мелькнуло что-то живое. Он сглотнул и хрипло произнёс:

— Согласен. Если есть хоть какой-то шанс… я согласен.

Глава 8

Швейцария, город Женева

Генрих, помедлив, всё же согласился заключить со мной пари.

Главный врач клиники, которого звали доктор Хофманн, выделил мне отдельную палату. Хаммерстайн хотел присутствовать при лечении, но я наотрез отказал.

— Родовые секреты, барон. Вы же понимаете.

Он скрипнул зубами, но возразить не смог. Поэтому вместе с остальными участниками экскурсии остался ждать в коридоре. Вандерли ободряюще кивнул мне, прежде чем дверь закрылась.

Я остался с пациентом наедине.

Мюллер смотрел на меня с надеждой и страхом одновременно. Три года в этой палате, три года без магии — для боевого мага это хуже смерти.

— Как вас зовут, герр Мюллер? — спросил я, придвигая стул к кровати.

— Клеменс. А вы, я слышал, граф… Серебров? Из России? — он произнёс мою фамилию с некоторым трудом.

— Да. Расскажите, что произошло, — попросил я.

— Мой противник использовал на дуэли запрещённую технику. Что-то из тёмной магии, проклятие, замаскированное под обычную атаку. Я почувствовал, как мои каналы застывают изнутри. Словно лава, которая превращается в камень.

— Больно было? — уточнил я.

— Невыносимо. Я потерял сознание и очнулся уже здесь. С тех пор не могу использовать магию. Как будто стал обычным человеком, — Мюллер мотнул головой.

Я кивнул и принялся изучать его ауру.

Теперь, когда я смотрел внимательнее, картина становилась яснее. Это не было обычное повреждение. Кто-то намеренно создал внутри каналов пробки. Затвердевшие сгустки чужеродной энергии, которые блокировали поток.

Классические методы здесь не работали, потому что целители пытались растворить эти пробки. Но они были слишком плотными, слишком прочными, и к тому же питались энергией от ауры Мюллера.

Хитрое проклятие. Но для Пустоты — раз плюнуть.

Проблема только в размерах этих пробок, они очень мелкие. Задачу, которая мне предстоит, можно сравнить с сосудистой хирургией. Предстоит очень точная и аккуратная работа.

Я положил руки на грудь пациента и предупредил:

— Сейчас будет неприятно.

Мюллер кивнул и закрыл глаза.

Я начал с диагностики. Медленно прошёлся по каналам, отмечая места закупорок. Их оказалось больше, чем я думал — двенадцать крупных и десятки мелких. Неудивительно, что обычные методы не работали.

Потом приступил к лечению.

Первая пробка находилась в главном энергетическом канале — том, что шёл от сердца к рукам. Размером с горошину, но твёрдая, как алмаз. Условно, конечно, потому что состояла из энергии.

Я сосредоточился и призвал Пустоту.

Тонкая, подобно волосу, нить, которую я аккуратно направил через энергетический канал. Аккуратно обвёл пробку по контуру, отделяя от стенок канала. Пустота растворяла чужеродную материю, не затрагивая живые ткани — если, конечно, точно контролировать её, как я сейчас.

Мюллер вздрогнул.

— Терпите, — сказал я сквозь зубы.

Пробка отделилась. Я вытянул её из канала — точнее, то, что от неё осталось после контакта с Пустотой. А уже затем обратил остатки в ничто.

Теперь — восстановление. Я влил целительскую энергию в повреждённый участок канала, укрепляя стенки, стимулируя регенерацию. Через минуту канал выглядел почти здоровым.

Одна крупная пробка из двенадцати. Осталось ещё одиннадцать.

Монотонная и изнурительная работа. Каждую пробку приходилось удалять отдельно, каждый участок — восстанавливать. Пустота требовала постоянной концентрации, целительская энергия — постоянного притока силы.

Через час я был мокрым от пота.

Через полтора — едва держался на ногах.

Но продолжал работать.

Последняя пробка оказалась самой сложной. Она располагалась очень