Пленница Потаённого Царства - Юлия Марлин

Очень скоро это место погибнет, а вместе с башнями из хрусталя и дворцами из мрамора и золота погибнут люди, обращенные в камень.

Девушка замерла у одной такой статуи. На твердых щеках незнакомки таял налет инея и стекал к подбородку. Казалось, статуя беззвучно рыдала. Принцесса посмотрела на мужчину из камня, покрытого сетью блестящих трещин. Холодное, неживое лицо лучилось отчаянием и болью; скованные веки чернели от горя, губы точно пытались сломать каменную броню и взмолиться о помощи.

Она оглянулась. Сотни и тысячи мертвых глаз глядели на нее с улиц каменной столицы. Кем были эти люди до того, как их сковало проклятье Лун-вана? О чем мечтали, из-за чего печалились? Быть может, эта девочка, что ныне застыла на перекрестке, любила играть на берегу Лазурного Моря. А этот старец под фонарем часами изрекал мудрые цитаты из Учения об Извиве Пути. А вот тот молодой мужчина, схваченный внезапной немотой близ парка, слыл лучшим кузнецом Империи. Или эта низенькая старушка, присевшая на узорную скамеечку около закусочной «В гостях у Ли Бо» не чаяла души во внуках и нянчилась с ними с утра до позднего вечера. Теперь не узнать.

Если Пань-гуань нападет (а он обязательно нападет), все они погибнут, так и не освободив душу от каменных тисков и жестокого проклятья дракона. Жаль.

— Вас что-то беспокоит? — Медный голос Лунга вырвал Лин из дневной прогулки по улицам города.

Она натянула улыбку и отрицательно мотнула головой. В мудреной высокой прическе, украшенной живыми цветами, блеснула жемчужная нить.

— Только непогода.

Дракон усмехнулся, испустив перламутровое облако. За окном и впрямь ревел холодный ветер, а снежный буран с бессильной злобой бился о несокрушимые стены и крыши Хрустального Дворца.

— Непогода? — Язвительно переспросил Лунг. — А я думаю, все дело в рыбаке из Шенгси.

Лин встрепенулась и встретилась с желтыми глазами властителя. Как только он упомянул о Тае, ее сердце забилось быстрее. И не столько из-за страхов за жизнь молодого человека (Лунг обещал его не трогать), сколько из-за желания увидеть его, прикоснуться к теплой, нет, горячей коже и растворится в хрипловатых переливах томного шепота.

Они не виделись два дня. Тай сказал, что не стоит злить Лунга и разгуливать по скверам у того на глазах, и Лин согласилась. Девушка знала — у него появился план, как сбежать из Каменного Города и сейчас он готовился к побегу.

Принцесса поправила тройные шелка, расшитые фениксами и белыми лебедями. Воздушные рукава скатились с перил и распались по мраморному полу Зала Пиров.

— С чего вы взяли, что он мне интересен? — Она сделала над собой усилие и ее голос остался тверд.

— Я видел вас вместе. Вы проводите много времени. Прогулки. Чай на террасах. Игры на побережье, — золото драконьих глаз обжигало огнем.

Девушка побледнела, почувствовав на лбу испарину. Он читал ее сердце так же легко и непринужденно, как она древние учения Лу Яна или старинные Книги Обрядов и Добродетели.

— Вы варите для него женьшеневые настойки, лечите ему раны, играете на флейте и поете песни Первой Династии Ся. — Вертикальные зрачки Лунга расширились, а меж оленьих рогов вспыхнуло пламя. — Вы влюбились в него?

Принцесса замерла. Алые фонари из промасленной бумаги неожиданно ослепили ее, а щеки вспыхнули. Она тоже задавала себе это вопрос. Много-много раз.

Любит ли она его или… просто боится остаться в мертвом царстве в вечном одиночестве и потому использует, чтобы бежать?

— Это правда, — не спросил, подтвердил Лунг и устало опустил громадную гребнистую голову на стол. Сияние между рогами потухло, по чешуйкам пробежался сиреневатый перелив и они поблекли.

Музыкальные инструменты медленно отлетели в углы и замолчали. Журчание фонтана в соседнем павильоне стало единственным звуком в безмолвной трапезной.

— Он испытывает к вам схожие чувства? — Грохот драконьего голоса испугал принцессу.

— Я не знаю, — честно ответила она. Подведенные брови-мотыльки дернулись.

«А что, если нет», — терзалось ее сердце.

«А что, если да», — спрашивали полузакрытые глаза дракона. — «Бежишь с ним и бросишь Потаенное Царство на погибель? Или останешься, чтобы попытаться спасти, но пожертвуешь первой и, возможно, единственной любовью?»

Она покорно опустила глаза. Скромность, кротость и услужливость женщины высокого ранга издревле почитались за благодетель. И не только в Срединном Царстве, но в Потаенном тоже. Лунг — принц, был им, а потому должен ценить такие качества в дочери чужого владыки, ибо так его воспитывали. Но почему-то вместо одобрения, он разозлился. Особенно его раздражала ее смиренная молчаливость и беспрекословная уступчивость.

Огромные глаза дракона точно кричали:

«Пусть ты пленница Потаенного Царства, я никогда не обращался с тобой, как с рабыней. Я никогда не притеснял тебя и не причинял боли. Так отчего ты все еще боишься меня? Почему ждешь кары за слово или поступок? За что изводишь недоверием и видишь во мне только мучителя?»

— Правда, что Владыка Страны Демонов ведет сюда свою армию? — Спросила принцесса.

Вертикальные зрачки Лунга сузились. Из ноздрей вырвались клубы синеватого пара.

— Правда, — грохнул он, не поинтересовавшись, откуда она могла узнать. И завел странный разговор: — Как-то раз отец призвал меня в личные покои. Это было давно. В то время я был младше вас на восемь лет. Он показал мне древнюю книгу Шу Цзин, — Лунг отступил от рассказа и пояснил: — Вы могли видеть ее обрывки в библиотеке.

Принцесса рассеянно кивнула, припоминая страницы «Истории Легендарных Императоров Потаенного Царства», из которых и вычитала о походе десятитысячного войска Лю Шао в Благословенные Земли лунов.

— Так вот. Я очень удивился, когда он стал перечислять великие дела наших прославленных предков. Этот Император побывал в Царстве Яньвана и вернулся живым, говорил он мне. Этот возвел Храм Птиц на горе Куньлун и провел в молитве тысячу ночей. Этот — покорил четырех повелителей четырех островов, а я, сказал он мне, добуду ветвь Персикового Дерева с горы Дашо. После этого мое имя ляжет в один ряд с предками, прославившимися в веках. — Дракон зло фыркнул.

— К чему вы говорите это?

— Чтобы вы поняли, Ваше Императорское Высочество, что все правители одинаковы. И не важно, живут они на востоке, западе или севере. Порок тщеславия у них в крови.

Лин нахмурилась — конечно, Лунг намекал