Егерь. Черная Луна. Часть 2 - Николай Скиба
Я молчал. Слова застряли где-то между горлом и языком, как кости в рыбе.
— А ты что? — фыркнул Арий. — Сидишь, и думаешь, что мы сидим во дворцах и пьём вино из золотых кубков, пока ты дерёшься на крышах с друидами? Что считаем монеты и играем в политические игры, потому что нам скучно?
— Не лезь в политику, — сказал Иван. В его голосе не было злости. — Делай свою работу. Дерись со своими врагами. Защищай своих зверей. А большую игру оставь тем, кто в ней разбирается и знает её цену. Как сказал Арий — ты во многом дышишь просто потому, что у тебя надёжно прикрыты тылы. Мы делаем то, чего ты не видишь, потому что тебе и не нужно это видеть.
Злость внутри остыла окончательно. Не потому что Иван был красноречив — потому что он был прав. И я ненавидел это чувство, когда знаешь, что человек напротив прав, а ты нет, но признавать это всё равно не хочется. Так же, как ребёнок ненавидит справедливое наказание.
— Ладно, — сказал я.
Слово далось тяжело, как будто пришлось выдирать его из горла щипцами. Однако не понять всю важность момента — удел переросшего юнца, а я давно таким не был.
— Ладно. Принимаю. Но послушайте и меня.
Оба смотрели. Ждали.
— Моран вернётся, — сказал я, и уверенность в собственном голосе удивила меня самого. — Он не просто так пришёл на турнир. Он почти достал Режиссёра. Ему что-то нужно от рыси, и он не отступит, пока не получит это. Когда друиды сделают ход — а они сделают — я не смогу справиться один. Мне нужно знать, что в нужный момент вы вмешаетесь. Не «рассмотрите возможность», а вмешаетесь. Со всей силой, которая у вас есть.
Арий поднял руку — жест мягкий, но останавливающий. На его пальцах блеснули кольца.
— Прежде чем мы ответим — ты должен понять, в каких рамках мы все теперь существуем. Особенно ты.
Он заговорил тем ровным, бесцветным тоном, которым судьи зачитывают приговоры. Каждое слово звучало окончательно.
— После драки на крыше король Альметы выставил ультиматум. Любой — повторяю, любой — новый акт насилия со стороны участника от Железного Королевства Алариха вне арены будет расценен как объявление войны. Это война, Макс. Ты будешь объявлен врагом четырёх корон и не доживёшь до рассвета.
Я открыл рот, но Арий не позволил — поднял руку выше.
— Это первое. Второе: совет турнира назначил за тобой наблюдателя. Нейтральный человек вольного народа Оплота Ветров — опытный Мастер, знающий толк в своём деле. Ты его никогда не увидишь, как бы не пытался, поверь. Он будет следить за каждым твоим шагом вне арены. Если ты хотя бы замахнёшься на кого-то на улице, даже в ответ на оскорбление, ты будешь дисквалифицирован и передан Серебряному Королевству для суда по их законам. Аларих не сможет тебя защитить, потому что у него не останется ни одного политического инструмента. Он потратил всё, что имел, чтобы замять все твои предыдущие… Ошибки. Всё, Зверолов. Игры кончились.
— То есть я должен просто стоять и смотреть, если Моран придёт за Режиссёром? — спросил я. В груди вновь сжалось что-то холодное и злое.
— Ты должен быть умнее, — ответил Арий. — На арене — другие правила. Там ты можешь драться, калечить, убивать, если того требует бой. Арена священна, её законы выше дипломатии, старше королевств. Кровь, пролитая в честном поединке, не считается преступлением. Но за пределами арены ты — подданный Железного Королевства, и каждый твой поступок ложится на плечи Алариха. Третьего шанса не будет. Ни для тебя, ни для короля.
— Что? — я усмехнулся. — Судя по вашим каменным лицам, это не всё?
— Последнее, — добавил Иван негромко. — Аларих просил передать лично. Слово в слово. «Скажи Зверолову, что я ценю его клинок, но не потерплю, если этот клинок ударит без моего ведома. Следующий раз, когда он решит действовать сам — пусть помнит, что я защищаю его только из расчёта. И расчёт может измениться».
Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовые гири. Как грёбаные оковы! Я почувствовал, как они давят на плечи, как вгоняют в пол. В горле пересохло.
Но я понимал! Понимал каждое слово и ненавидел каждое из них. Мы превратились в серьёзную политическую проблему, которую приходится решать. И если проблема станет дороже пользы — её устранят.
Ясно, — сказал я, и удивился тому, как ровно прозвучал мой голос. — На улицах не трогаю никого. На арене — без ограничений. А если Моран нападёт первым — вне арены, на меня или моих людей?
Арий и Иван переглянулись — быстрый взгляд, полный понимания, отточенного годами совместной работы.
— Здесь ничего не меняется, — сказал Арий медленно, взвешивая каждое слово на невидимых весах. — Самооборона — другое дело. Но доказательства должны быть железными. Свидетели, следы, однозначность угрозы. Если хоть кто-то усомнится, что ты защищался, а не провоцировал — ты труп.
— Класс! — я не сдержался и вскинул руки. — И что? Дадим друидам делать свои дела, да?
Афина, всё это время мирно спавшая в углу комнаты, вдруг рыкнула. Драконоборец хмыкнул.
— Теперь к твоему вопросу. Мы вмешаемся. Но на наших условиях.
Ох, что-то мне всё это уже не нравится.
— Не раньше, чем они придут все, — продолжил Иван. — Моран — один. Опасный, да, но один. Но за ним стоит «Семёрка». Мы подозреваем, что они рассредоточены по городу. Скорее всего часть из них уже в Оплоте Ветров, но тщательно скрывается. Если мы ударим по Морану сейчас… Что тебе объяснить, ведь ты уже попробовал один раз?
— Все друиды придут на турнир, — подхватил Арий. — Когда соберутся все — мы будем готовы. И разом покончим со всей угрозой. Это договорено, Макс. Четыре короны закончат с друидами.
— Не четыре, — зло процедил Драконоборец.
— А… кхм, — советник закашлялся. — Да, с Валдрисом третьим всё не просто. Почему-то он стойко держит нейтралитет, но это вопрос времени.
— Да он вообще будто сам не свой, — фыркнул Иван.
Я стиснул зубы так сильно, что заболели челюсти. В висках застучало.
Логика была понятной… Но только если учесть, что мне полностью связали руки. Ждать, пока враги соберутся, означало дать Морану время для ещё одной попытки? Нет, он этого не сделает. Я больше не выпущу Режиссёра из ядра. И если будет надо — СДОХНУ, но не дам им сделать, что хотят. Это уже слишком личное.
Эти друиды…
Ублюдки!
Мой удел — стоять с завязанными руками и улыбаться, потому что наблюдатель за спиной, и
