Это спецназ, детка - Юлианна Орлова
Мекс кивает, напоследок проводя по моему лицу ладонью, скрытой за тактической перчаткой.
—Есть отпустить, босс.
Шаг от меня делает, но второй рукой ладонь не выпускает.
—Я прослежу, чтобы тебя не обидели. Выдыхай, малышка.
А мне страшно. Настолько, что я коченею.
Если мой босс замешан в незаконном обороте оружия, я могу пойти как соучастница.
—Следователь Шустров, Мария Величенко? Секретарь Прохорского. Верно? — ко мне подходит коротко стриженный мужчина, всем своим видом внушает «доверие».
Киваю.
Мой взгляд прикован к Мексу. В отличие от команды, он остается тут и снимает балаклаву.
—Мать твою, на выход, — врывается та самая скала, заставляющая руки и ноги дрожать, и обращается к Максу.
—Не могу. Тут моя девушка! — делает забавный реверанс, отчего парни в тактике ржут в коридоре, и только один, зашедший в офис, недовольно зыркает на меня, а потом на него.
—Ты на моих нервах катаешься как на тарзанке. Вылетишь со службы как пробка из-под шампанского.
—Батюшка, каюсь. Но мы с вами уже однажды в такой штуке участвовали, не помню тогда возражений ни от кого.
Глава 8 — "Оторви и выбрось + хорошая девочка"
МЕКС
Малышка дрожит. Зуб на зуб не попадает, на меня не смотрит, но вся словно на иголках. Красивая очень. Я бы поцеловал сразу, но бля, при исполнении же. И так втык получу, что остался. Но мне что? А похер!
Я когда узнал, куда мы выдвигаемся, прыгал до потолка. «Девочку свою увижу прямо при параде», но и страх за нее червячком в груди пробирался куда-то очень глубоко. Ну какого же черта тут происходит? Не могла же быть замешанной.
Она не такая, это я такой, что мог бы. И это, и то…и все, вообще-то.
Ой, я такой пиздюк, каких поискать, и это при условии, что у меня батя прокурор, а мама декан юрки.
Оторви и выбрось — это про меня. Уж каких я фортелей не выкидывал. Эх. Молодо, зелено. Меня после очередного прикола и заперли к Архангельскому в отряд. Он меня ломал, но как говорится, доломал. А на как работу принял, сказал "ещё поработаем, мамина поця". Вот и поработали. Огонь пацан же.
Говорит, пиздюк, но сработаемся. А я что? Мажорчик? Да! Бешеный? Да. Нарушать люблю все правила? Еще бы! На мне штрафов, хоть жопой жуй. Если бы не отец, давно бы на тралике ездил. Сейчас мне пистонов вставляет царь-батюшка, говорит, что тачку отберет. Он и отбирал на пару дней…потому я на мотоцикле гонял.
Не отрицаю даже, что я тот еще кадр, но на службе втянулся. Как-то неожиданно для самого себя я получаю удовольствие от того, что делаю. Гены, бляха, хер проссышь их.
И когда пацаны тормозят за превышение, я им даже взятку не даю. Вернее, уже перестал давать/предлагать. Улыбаюсь и машу…они мне все предупреждения выписывают.
—Ты видел этого придурка конченного? У него машина, как у миллионера!
—Отпусти, это сын Шолохова.
—Та хоть президента нах! Ты видел его? Задавит еще кого. Вязать надо.
—Пацан в Альфе у Архангельского.
И тогда лицо ДПСника быстро сдулось. Пацан Архангельского. Ну хоть НЕ девочка депутата, уже хорошо!
А сейчас стою, впитываю, как Маша дрожит, мысленно посылаю ей успокоение. Она на меня бросает беглый взгляд и сразу в краску, а я же…могу в краску вогнать только взглянув. Отработанные навыки хер пропьешь.
Следак тут сейчас нормальный, я ему сказал, что это свои. И надо бы помягче. Он, конечно, залупился, мол, сам разберется. Но я сам разберусь и соберусь, чтобы разобрать его челюсть по запчастям. Лего…
Сбор улик и опечатывание офиса завершается одновременно с окончанием допроса моей девочки. Она встает из-за стола и медленно подходит к своему рабочему месту, очевидно. Да, именно тут я ее и зажал, довольный как слон.
Руки дрожат, а я со спины их перехватываю, мягко поглаживая в своих. Перчатки снял, часть камуфляжа тоже. Хожу и сверкаю тут бицухой, но Маша не смотрит. Замирает, а затем дергается и выпутывается.
Ладно, мы о твоем плохом поведении попозже поговорим. Малышка молча собирает вещи.
—Ну не волнуйся ты так. Ты же не при чем, значит, к тебе вопросов не будет. Златовласка, а ну посмотри на меня, — приказываю грубо, и она резко поднимает на меня потерянный взгляд. Глаза на мокром месте, и я недовольно хмыкаю.
Мне не нравится, что она сейчас в таком состоянии.
Хочется поехать на опережение в СК, чтобы перехватить этого ее бывшего. Ты глянь, какой пиздюк малохольный. Мало того, что он явно педрила, каких поискать, так еще и подставил девчонку под такой головняк.
Да ему вдвойне надобно бы накостылять, чтобы каждое движение было напоминанием о собственной дурости.
Пальцем стираю остатки слез, а она задерживает дыхание, дрожа сильнее. Ну вот…а мне так нравится тебя трогать. —Я отвезу тебя домой.
А может и не домой. Хер его знает.
Сажусь на стул и слежу за тем, как она быстро пытается собрать ВСЕ свои личные вещи, словно думает уже сюда не возвращаться. А мне нравится эта идейка!
Уверен, такую девочку можно пристроить и к нам. Будет моим личным секретарем. Ох, влажные мечты, хоть бы не захлебнуться в них. А я, так и быть, буду чаще в служебке, чем хер пойми где. Глядишь, заинтересуюсь бумажной работой. В общем, я обещаю пытаться быть сносным мальчиком.
Хорошим не обещаю, а то завтра апокалипсис начнется.
Маша молча выходит из помещения, а я за ней хвостом, нагло трогая аппетитную попку глазами. Там есть что трогать и есть на что смотреть.
—Какого черта ты здесь делал? — резко остановившись на лестнице, она стала причиной лобового столкновения, а я, как порядочная сволочь, был вынужден подхватить ее за ягодицы и прижать к стене, проехавшись губами по влажной щечке.
И по уголку рта. Сама виновата. А меня прямо штырит от этих касаний. Приходится даже мысленно нашлепать себе оплеух. Вот прямо тут бы и пошел дальше, наплевав на свидетелей.
Охнув и прикрыв глаза, Маша впивается в меня руками мертвой хваткой. Красота среди бегущих…
—Я тут работал. И я тебе уже это говорил. Хватит задавать глупенькие вопросы.
—Хорошо. Работал. А теперь отпусти меня, я
