Это спецназ, детка - Юлианна Орлова
Я все боюсь, что на следующей фото будет девушка, может и не одна, но…
Везде улыбка до ушей, везде мышцы вперед, и только на одной из фоток парень слизывает соль с груди барменши-афроамериканки, а вокруг азиаты, очевидно, хлопают.
Тут и немного работы, потому что по форме и в балаклаве. Бросается в глаза только взгляд. Выдают его огромные глазища, такой же игривый взгляд человека, которому море по колено.
На следующих фото он показывает всем, как смотрится в плавательных шортах со спины на турнике. Каждая мышца настолько проработана, что живет отдельно от парня…
На этой фотке зависаю дольше, особенно на накаченной попе и икроножных. Губы прикусываю и дышу чаще. Очень…залипательное фото, потому что живьем я такого тела не видела еще, а тут, пожалуйста. Смотри не хочу.
На последнем он с каким-то мужчиной в форме, и Максим его точная копия лет на двадцать лет моложе.
Статный мужик смотрит в камеру властным взглядом, а Макс все тем же…игриво-потреблядским, развязная улыбка рисуется на лице, покрытым щетиной.
Тут он немного иначе видится мне.
Понимаю, что рассматриваю фото непозволительно долго, как для девушки, которая и вовсе не собирается интересоваться, пусть красивым, но очень проблематичным кадром.
Втянув поглубже воздух, отключаюсь от смартфона, обещая себе, что больше я туда смотреть не буду.
Даже если очень захочется. И вообще сердце у меня сейчас отбивает чечетку совсем не потому, что он мне нравится, и губы облизываю, чувствуя жар, тоже не потому. Мне вообще на него фиолетово, вот так.
Да красивый мальчик, но красивых мальчиков много, а вот мужчин хороших мало, и найти их сложно. Вот о чем следует помнить в первую очередь!
К полуночи Витя пишет мне ноющее смс, пропитанное безысходностью, потому что «пожалуйста» он использует крайне редко, когда уже понятно, что нереально накосячил.
Накосячил так, что не разгрести уже.
«Приедь завтра, пожалуйста, к нам внезапно китайцы приезжают, я не смогу без тебя провести встречу, а на носу важный контракт».
Читаю и губы жую. Да не сможет он без меня, потому что я готовила все документы, я согласовывала встречу, назначенную через неделю.
Я могу с ними поговорить так, что эти прекрасные китаезы на все согласятся, потому что моих аргументов вкупе со внешкой достаточно. Более чем.
Так какого лешего все перенеслось? Я планировала быть дома ровно до назначенной встречи. Провести ее, сдать дела кому-то и свалить в закат, чтобы больше не видеть и не слышать. С глаз долой и из сердца вон.
«Если это твой тупой трюк, я сожгу все документы у тебя на глазах» печатаю строго, чтобы он точно понял всю мою бескомпромиссность.
«Я не дурак так шутить. Они вечером сообщили, что заскочат к нам из столицы, потом по регионам. Там какие-то проблемы с билетами, и надо вылететь в Пекин раньше».
Что ж, хорошо.
Там будет куча людей и много работы. Он просто не сможет довести меня разговорами о личном.
Засыпаю с трудом, сплю плохо, а на утро мечтаю, чтобы жизнь заменили расстрелом. Голова раскалывается на миллион частей, и хочется просто лечь и умереть.
Но я собираюсь на работу, и очень быстро доезжаю туда. Пару минут перед входом с мыслями собираюсь, а затем поднимаюсь на нужный этаж. Вот только странное предчувствие не дает мне расслабиться. Дело вовсе не в бывшем, которого я тут же встречаю в дверях.
—Привет, — коротко приветствует, заглядывая в глаза. Но я смотрю куда угодно, только не на него. Противно и мерзко представлять, что я связалась с женатиком. От самой себя мерзко.
Киваю, сгребая важные бумаги со стола.
—Прости, что сорвал с больничного.
Снова киваю, продолжая заниматься своими делами.
—Маш, я люблю тебя, — тише произносит, царапая словами грудную клетку.
Не киваю, не реагирую, практически не дышу, чувствуя, как он делает шаг ко мне, второй, третий. Когда между нами остается буквально несколько сантиметров, дверь в офис шумно распахивается, ударяясь о стенку.
Топот ботинок заполняет мое сознание. Люди в камуфляже и с оружием врываются в офис, заставляя народ визжать, а меня замереть. Выронив бумаги из рук, я боковым зрением наблюдаю, как они разлетаются по полу.
Следом на них наступают тяжелыми ботинками, сминая такие важные наработки.
—Всем оставаться на местах. Работает спецназ, — произносит кто-то из них, когда меня прижимают к стене сильным телом. Вихрем сносит, за талию подхватывает. Коленом между ног блокирует любую попытку сбежать.
—Руки за спину, лицом в пол! — грубый голос разрезает мою реальность надвое.
Онемев, я только могу смотреть в прорезь балаклавы. Словно гипноз на меня действует!
Дыхание прерывистое, сердце замирает. Глаза в глаза. На меня смотрят так внимательно, будто забираются в самую душу. Захват скорее нежный, чем грубый. Но напористый. Наглый.
В нос ударяется уже знакомый парфюм. Какофония звуков становится неважна, остается только осознание, что это все…
Слишком знакомо.
И тут я замечаю прищур, ведь глаза «улыбаются». Сквозное навылет.
Макс.
ПЕРВАЯ МЫСЛЬ — ОН ИЗДЕВАЕТСЯ НАДО МНОЙ.
Вторая. Боже, нас только что задержал спецназ «Альфа».
Третья. За что, мать вашу?
—Прохорский Виктор Игнатьевич, вы задержаны по подозрению в продаже оружия. Незаконное обращение с оружием, боевыми припасами или взрывчатыми веществами.
Под мой сконфуженный и удивленный взгляд они выводят Витю под белы рученьки, а я остаюсь, только теперь Макс не просто смотрит, а осторожно гладит меня по руке, следом поднимается к лицу и за подбородок выше к себе тянет.
Какая еще продажа оружия? Что вообще они говорят? Быть этого не может, я своими глазами видела документы, я ведь их переводила! Речь шла только о медицинском оборудовании! Никакого оружия! Да это какая-то ошибка, совершенно глупая!
—Собрать документы, опечатать здесь все, — заявляет один из главарей, тут же привлекая мое внимание.
—Привет, Златовласка, не бойся. Ничего не бойся, я рядом, — я резко поворачиваю голову в сторону Макса и слежу за тем, как длинные ресницы двигаются вверх-вниз, прищур становится лукавее, а мое дыхание срывается.
Задыхаюсь в его присутствии, чувствуя себя рыбой.
—Что ты здесь делаешь? — хриплю, а сама вообще не понимаю, откуда у меня голос взялся.
—Работаю, малыш, не думала же ты, что я пошутил? Ксиву показать?
Вопрос прозвучал так, как будто парень только что предложил мне показать что-то совсем другое и очень личное. Я бы сказала, что даже неприличное.
—А ну отпусти девушку, хули ты зажал ее у стенки? Чай не порнофильм
