Это спецназ, детка - Юлианна Орлова
—Максим, — удается на мгновение оторваться, но спецназ успевает расстегнуть джинсы и освободить налившейся член. Мою руку перехватывает и заставляет накрыть пульсирующую головку.
—Моя твоя не понимать, кровь пришла в жизненно важный орган, — шипит и кусает губы, следом зализывает невидимые раны, отчего меня в мясорубке прокручивает. —Я вообще-то капец как соскучился. Аж с утра тебя не трогал…
—Макс, нас увидят, — бедрами сильнее надавливаю на бугор и захлебываюсь в ощущениях.
—Хер с ним? — ухмыляется, вновь перехватывая мои губы. Сминает и заставляет пылать.
—Потом по камерам буду смотреть.
—Инструкция к применению нах, — ржёт как конь, и я вся вибрирую от этих волн.
Это все смешно, конечно, вот почему я не могу скорчить серьезное выражение лица, только прижимаюсь лицом к его и выдыхаю. Вожу руками по губам и с большим трудом отстраняюсь.
—Максим, дома, я все сказала, — пытаюсь быть серьезной, но на деле получается так себе. И ладно, собственно говоря!
Самостоятельно заправляю член в штаны и с трудом выдыхаю. По спине мурашки сползают вниз. Понимаю, что мы едва ли спокойно доедем до дома. О чем речь? Тут хоть бы не воспламениться к чертовой матери!
—Ладно, ладно, три секунды, — прижимается лбом в мою грудь и поднимает ладони с ягодиц на лопатки. Клянусь, ему удается даже сквозь одежду заставлять меня полыхать.
Киваю своим мыслям, улыбаюсь и обнимаю спецназа, прижимаясь лицом в макушку. С такой жадностью втягиваю аромат его парфюма, что от наслаждения закатываются глаза.
—Послушный мальчик стал.
Я пытаюсь разрядить обстановку. Разрядить? Смешно!
—Сейчас я сорвусь, и ты будешь у меня тут во всех позах, ага?
—Напугал кота…
—Вот именно, — резко голову поднимает, и я вижу, что он весь пунцовый. Ага-ага. Тяжело держаться, да?
Макс помогает мне пересесть на пассажирское сидение, бурчит, бубнит как старый дед. И что-то такое едва-едва различимое. Что-то о том, что яички болеть будут.
—Хвали давай меня, я послушный что капец. Подкаблучником стал, Маша. Это, считай что, пропал пацан. Был пацан и нет пацана!
—Не поняла, а что тебе не нравится. Был пацан — нет пацана? — подмигиваю ему, ерзая на месте. Чувствую влагу между ног, и это ужасно неудобно. Считаю минуты до прибытия домой. Дожились. Теперь я квартиру Максима называю домом.
Как-то неожиданно все проблемы перестают играть важную роль, я вообще забываю о них в присутствии спецназа.
Он шутит, заставляет меня млеть и забывать обо всем на свете.
И в этом всем парень так легко и непринужденно себя ведет. А я вместе с ним грузиться перестаю. Думать о том, что правильно, что неправильно, что хорошо, что плохо. Про “стыдно” вообще умолчим.
—Че там Власов? Хвалил меня или да? — ослепительно улыбается и перехватывает мою ладошку, притягивая ее тут же к губам. Нежно целует, но не выпускает.
—Другого варианта в принципе быть не может?
—Естественно, я ж охеренный перец!
—Острый перец чили?
—Да, испепелю все в ноль, — шепчет, поигрывая моими пальцами. Перебирает их в своей руке. Простая ласка, но сколько же эмоций рождает!
Мы обсуждаем недавно появившуюся проблему, и не сказать, что в ответ я не получаю очередную волну поучений.
—Малыш, для умной девочки ты поступила глупо. Адвокату и врачу все рассказывать надо как на духу. Спецназу тоже, — поучительно произносит без всяких шуток. Это выходит максимально серьезно, что становится новым веянием в наших отношениях.
У нас все хорошо, настолько хорошо, что кажется сказкой.
Глава 46
МЕКС
Стараюсь думать позитивно, что вот все порешаю. Что Танюху откопаю, но мне ее подруга тут наплела, что та шмыгнула в столицу навсегда. Мол знала, что от меня добиться будет хоть чего-то невозможно, и вот она уехала. Я же подонок, каких поискать.
Допустим, я на спорю с тем, что не подарок. Даже не бонус! Я гребанный джек-пот!
—Ты только писькой своей и думаешь! Это все, на что ты способен, Шолохов. Ты ей жизнь сломал!
—Ничего я не ломал: мы расстались, а до этого трахались в презике! Такими новостями по телефону не разбрасываются. Надо было не бегать от меня, а согласиться на встречу.
—Ты дурак, или да? Ей больно, осел! — она даже попыталась меня ударить по лицу, но я не лох, чтобы такое допустить. Быстро перехватил и пояснил политику партии. Баб я не бью — это да, но и вот такое позволять не собираюсь.
—Короче, я кинул ориентировку на нее. Если она не хочет со мной говорить сама, ее, блять, доставят ко мне поговорить. Не дай бог это хуевая шутка, проблем огребете обе, — прорычал, вглядываясь в ее перепуганные глаза. Паника присутствует, значит, она точно в курсах о чем-то.
Либо покрывает ложь, либо недоговаривает правду. Оба варианта одинаково хуевые для нее, для Тани и даже для меня.
На том и разошлись, а сейчас мне и позвонили сообщить важную новость.
—Макс, она в городе. Приехала утренним жд рейсом. Не задерживали, тут уже сам разберешься?
—Разберусь, спасибо, — телефон со свистом летит на кровать и делает кувырок. Хотя бы не разбивается, и то хорошо.
Что ж, сегодня я точно говорить с ней не буду. Сегодня у меня планы провести друга в семейную жизнь. Мальчишник у нас, так-то!
Сестру отдаю другу. Это ли не счастье? В случае чего у меня будет аргумент втащить ему так, чтобы ни один доктор не помню, а учитывая, что док у нас он…
Проблемы отложим. Вот завтра с утра с перегаром буду решать на больную голову все. Злой буду как собака в таком состоянии, но и всех по углам раскидаю.
А теперь я реально присаживаюсь на жопу. На деле на пол. Если Танька беременна, что тогда?
Надо продумать план на все случаи жизни. Так и привык, собственно говоря.
Маша только ушла в душ, и я сижу, размышляю как баба, о проблеме, которая пока что для меня даже не реальная.
До чего же я докатился, мать вашу, а? Вот до чего?
Я ссыкую как пацан пятнадцатилетний. Только те бояться
