Мои две половинки - Анна Есина
— А можно мне ещё одно желание? — выговорила с намёком и расстегнула пуговицы на пиджаке Ильи.
— Хоть сотню, пухляш, — Рома запустил руку в разрез на боку платья и вжал пальцы мне в бедро.
— Я не буду просить, лучше покажу, — медленно распахнула пиджак Ильи и с самым невинным видом ощупала пояс брюк.
Ремня не было, видимо, смокинг не предполагает этого аксессуара, потому что шлевок я тоже не нашла. Зато обнаружила застёжки, которые переходили в эластичные резинки и тянулись к плечам.
Илья безразлично смотрел на то, как снимаю с него пиджак. Рома не наглел, гладил неторопливо и изучающе. Мы все будто ждали чего-то, какого-то сигнала извне, чтобы вмиг потерять голову.
Я заработала головокружение, когда пиджак покинул плечи. А мужчинам, между прочим, идут подтяжки. Широкие чёрные лямки контрастировали с белой рубашкой и визуально делали грудь и плечи мощнее. Облизнулась. Расстегнула пуговку на брюках, отстегнула подтяжки, впилась в Илью глазами и осела на колени. Нащупала позади Ромку и вытянула его вперёд.
Его раздевала чуть быстрее, сказывалось нетерпение. Оба молчали, смотрели на меня: один с плохо сдерживаем нетерпением, другой с холодной рассудительностью, как профессор на экзамене.
Молнии на ширинках я опустила одновременно, с тихим стоном накрыла ладонью пару притягательных выпуклостей и запустила обе руки в трусы.
Рома шумно выдохнул. Облизала его от основания до головки, перехватила рукой и повернулась к члену Ильи. Пальчиками ублажала Ромку, а языком водила по жилкам на другом органе. Вобрала в рот наполовину.
Илья, наконец, оттаял, собрал мои волосы в кулак и толкнулся бёдрами несколько раз. Я стала интенсивнее ласкать Рому, потом переключилась на него губами.
— Моя ты девочка, — простонал он, придавил мою макушку ладонью и тоже задвигался.
Я переключалась с одного на другого и становилась всё смелее, впускала их глубже, подстраивала ритм руки под движения головы. Обоих крепко держала в ладонях, и это дико заводило меня саму. Ловить их дуреющие взгляды, слышать приглушённые стоны, метаться от одного к другому. Я мычала, когда они отбирали инициативу и принимались жадно вбиваться мне в рот.
— Я сейчас кончу, Сонь, — предупредил Рома, и я охотно расслабила язык, чтобы принять его полностью, но он сомкнул пальцы на моей шее и потянул вверх.
— Нет, Ром, я, правда, хочу, — запротестовала, только он уже обнял за талию и поцеловал.
Теперь они ласкали меня в четыре руки. Шарили по всему телу, вот буквально. Я чувствовала их везде и задрожала от холода, когда Илья расправился с застёжкой платья и отправил его к моим ногам.
Рома с ворчанием набросился на грудь. Мял её руками и поочерёдно пожёвывал губами соски.
Илья путешествовал ладонями по спине и тискал попу, кусал и лизал шею. И никто не мог догадаться пройтись по мне пальчиками там. Я уже изнывала от желания, хваталась за члены, выгибалась и извивалась.
Рома сжалился первым. Выпрямился, закинул мою ногу себе на бедро и вжался в меня.
— Да-а-а-а, — простонали мы в едином порыве.
Я закинула руки назад и повисла на шее у Ильи. Отыскала его порочный рот и нетерпеливо всосала в себя язык. Рома толкался в меня с такой силой, что только благодаря поддержке его брата я всё ещё стояла на ногах.
Чувство наполненности быстро обретало оттенок удовольствия. Меня выгибало от каждого движения, трение казалось поистине блаженным. Руки Ильи умело ласкали грудь.
И вдруг Рома вышел. Без предупреждения. Илья занял его место и оголтело заработал бёдрами. Угол проникновения поменялся и все ощущения обострились до предела. Рома поднял мою ногу ещё выше и устремил взгляд вниз.
Меня накрыло волной порока от вида его лица. Он смотрел, как скользит во мне член его брата и мрачнел, но не в сторону злости, а как-то... по-животному, что ли.
А потом он прижал влажную головку к центру удовольствия и стал ритмично растирать меня.
Я начала сходить с ума. Потянулась к Ромке, повисла на его плечах и неистово поцеловала. Илья выгнул меня под себя и продолжил выбивать дичайшие стоны.
Когда они поменялись во второй раз, я заворчала.
— Ну вы чего? Мне совсем чуть-чуть осталось.
Илья рыкнул в ответ. Рома услышал в этом какой-то сигнал, подхватил на руки и усадил на себя. Держал за бёдра, вынуждая раскрыться на полную, но двигался сам. Быстро, размашисто, нетерпеливо, будто утратив всякое понятие нежности. Смачные шлепки тонули в отзвуках лиричной музыки.
Я потерялась в фейерверках неги. Вспышки удовольствия возникали то тут, то там, нестерпимо тянуло низ живота, каждое движение Ромы уволакивало меня в пещеру наслаждения.
Он выскользнул, чтобы зажать себя между нашими телами. Стал подкидывать меня на руках, создавая трение, необходимое ему.
— Ром, — прошептала ему в губы и вонзила ногти в спину с той же силой, что и в день, когда застукала его с девкой на члене. Дёрнула вверх, и он застонал.
Знала, что не поцарапала, потому как на нём всё ещё была рубашка и подтяжки болтались на заднице.
В тот же миг Илья взял меня за подмышки, поставил на пол, крутанул к себе лицом, толкнул к ближайшей колонне и за задницу усадил на себя. Впечатал спиной в холодный камень и рукой направил себя внутрь.
— Сонь?
— М?
Он елозил меня по колонне так, что хотелось кричать. Знобило и температурило в один момент. Терпеть не было сил, но и прекращать я не согласна.
— Ты решила вопрос с таблетками?
— Пока нельзя.
— Блядь. Зверски хочу трахнуть тебя с его спермой внутри.
И я рассыпалась в его руках. Грязное желание, озвученное таким обольстительным тоном — это решительный удар по натянутым нервам. Я вытянулась на прямых руках и потеряла связь с реальностью. Илья догнал меня почти сразу. Быстро опустил на пол, вдавил в колонну плечом и кончил мне на бедро. Поддавшись импульсу я сползла ниже, ласково сдавила пальчиками и с удовольствием вылизала. Жестом поманила к себе Ромку и проделала с ним то же самое.
Мои мужчины должны знать, как безумно я по ним скучала.
Глава 20
Домой мы возвращались на всё том же лимузине. Я повисла у Ромки на шее и, глядя на распрекрасного водителя в капитанской фуражке, спросила:
— Его впрямь зовут Аристарх Венедиктович?
— Прикинь, — Рома заржал и запахнул на моей шее края буржуйской шубы, — я сам не
