Рецепт (любовь) по ГОСТу - Вадим Фарг
Я украдкой оглянулась на Васю. Он был занят нарезкой. Люся была в зале. Михаил стоял далеко, у входа, он не мог мне помочь.
Попробовать? Я поднесла пакет ко рту.
— Э! — гаркнул Клюев прямо над ухом. — Ты что творишь? Из пакета хлебать собралась? А потом мне это лить? Совсем страх потеряла?
Я замерла. Пакет дрогнул в руке, и капля молока упала на стальной стол.
Клюев сделал шаг вперед, вторгаясь в моё личное пространство настолько грубо, что я почувствовала жар его тела.
— Слушай меня внимательно, шеф-повар недоделанный, — он понизил голос до змеиного шипения. — У меня завтра вечером банкет. Приедут люди. Серьезные люди. Если хоть одна креветка будет несвежей, если хоть одно блюдо мне не понравится… я тебя уничтожу. Я тебе такую характеристику напишу, что тебя даже в шаурмичную на вокзале не возьмут мыть полы.
Он ткнул толстым пальцем в сторону Михаила.
— И дружка твоего тоже посажу. Найду за что. Лес валить будет до конца дней своих. Усекла?
Я стояла, сжимая пакет с молоком. Я должна была налить это молоко ему в стакан. Прямо сейчас. А я не знала, прокисло оно или нет.
Я смотрела в белую жидкость, как в бездну. Пан или пропал. Если оно кислое, то я труп. Если я начну сейчас искать другой пакет или просить кого-то попробовать, Клюев увидит мою панику и поймет, что я не контролирую ситуацию.
Он ждал, буравя меня своими водянистыми глазками, и на его губах играла предвкушающая, садистская ухмылка.
— Ну? — поторопил он. — Чего застыла? Наливай. Или у тебя руки от страха отнялись?
Я наклонила пакет над стаканом. Белая струя полилась вниз. Я молилась всем богам кулинарии, в которых никогда не верила.
Только бы не свернулось. Только бы не кислое.
— Пейте, Эдуард Вениаминович, — прошептала я, чувствуя, как холодный пот течет по спине. — На здоровье.
* * *
Я стояла над сотейником с грибным соусом. Это было основное блюдо для Клюева — телятина с лесными грибами под сливочным соусом. Звучало безопасно, сытно и достаточно «по-барски», чтобы он заткнулся. К счастью, молоко оказалось нормальным, а это значит, что хождение по «минному» полю продолжается.
Я зачерпнула ложкой густую, кремовую жидкость. Текстура идеальный шёлк, цвета благородной слоновой кости.
Я отправила соус в рот. Опять ничего.
Теплая, вязкая субстанция. Как клей для обоев. Или как манная каша моего бывшего мужа Валеры. Ни грибного духа, ни сливочной нежности. Просто тёплая биомасса.
— Пресно, — пробормотала я себе под нос. — Абсолютно пресно.
Я схватила солонку, взяла щепотку и перемешала. Попробовала снова.
— Да что такое? — я начала нервничать. Может, соль отсырела? Может, это какая-то диетическая соль без вкуса, которую по ошибке заказал Вася?
Я сыпанула ещё. Щедро, от души. Три крупные щепотки полетели в сотейник.
— Марина Владимировна, — робко подал голос Вася, который шинковал петрушку рядом. — А не многовато? Вы же туда уже пармезан положили, он соленый…
Я резко обернулась к нему. Мои нервы были натянуты, как струна на скрипке Паганини перед разрывом.
— Василий, — мой голос был сиплым, но ледяным. — Ты будешь учить меня балансу вкусов? Ты, который в прошлый раз перепутал кинзу с петрушкой? Я готовлю этот соус пятнадцать лет. Я чувствую его кончиками пальцев. Он пресный! Клюев жаловался, что еда безвкусная. Ты хочешь, чтобы он снова орал?
Вася втянул голову в плечи и замолчал, ожесточенно рубя зелень в крошево.
Я снова попробовала. Мозг, обманутый болезнью, упорно транслировал сигнал: «Вода. Просто вода».
— Ещё чуть-чуть, — прошептала я, чувствуя, как холодный пот течёт по спине. — Для надежности. Чтобы пробило его прокуренные рецепторы.
Я добавила ещё соли. И ещё половину ложки. Теперь мне показалось, что стало лучше. Появилась хоть какая-то яркость. Или это было просто жжение на воспаленном языке?
— Готово! — скомандовала я, снимая сотейник с огня. — Сервируем! Быстро! Телятина не должна остыть!
Мы выкладывали блюдо. Телятина, идеально розовые слайсы и грибы. И щедрая порция моего соуса. Выглядело это божественно. Мишлен плакал бы от умиления.
— Люся! — гаркнула я. — Неси! И улыбайся так, будто несешь ему Святой Грааль!
Люся подхватила тарелку, испуганно кивнула и выпорхнула в зал. Двери кухни качнулись, отрезая нас от обеденного зала.
Я прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Господи, пусть ему понравится. Пусть он съест, выпьет водки и уснет. Только бы пронесло.
Секунды капали, как вода из неисправного крана. Раз. Два. Три. Тишина.
«Может, ест?» — с надеждой подумала я.
И тут тишину разорвал рёв раненого бизона, которому наступили на больное копыто. — Ви-и-ишневска-а-ая!!!
Двери кухни распахнулись от удара ноги. Люся влетела обратно, прижимая поднос к груди, как щит. А следом за ней ворвался ураган по имени Эдуард Вениаминович.
Он был багровым. Нет, он был фиолетовым. Его глаза вылезали из орбит, а рот был перекошен от ярости и отвращения.
В руке он держал тарелку с моей телятиной.
— Ты!!! — взвизгнул он, брызгая слюной. — Ты что мне принесла⁈ Ты меня убить хочешь⁈ Отравить⁈ Или засолить, как воблу к пиву⁈
Он размахнулся и с силой швырнул тарелку на пол.
Звон бьющегося фарфора заполнил всю кухню. Осколки разлетелись по полу. Куски нежнейшей телятины и лужицы соуса заляпали мои идеально чистые столы и ботинки Васи.
Клюев тяжело дышал, его грудь ходила ходуном под расстёгнутой рубашкой. Он схватил стакан с водой, стоявший на раздаче, и жадно выпил, расплескивая половину на себя.
— Ты что, влюбилась, дура⁈ — заорал он, тыча в меня пальцем. — Примета такая есть, да? Раз пересолила? Так это не любовь, Мариночка! Это диверсия! Это есть невозможно! У меня язык в трубочку свернулся!
Кухня замерла. Поварята вжались в стены, стараясь слиться с кафелем. Вася перестал дышать. Даже вытяжка, казалось, стала гудеть тише.
Я стояла посреди этого разгрома, глядя на пятно соуса на своем белом кителе.
Пересолила?
Значит, Вася был прав. Значит, мои рецепторы умерли окончательно. Я не просто потеряла нюх. Я потеряла профессионализм и накормила VIP-клиента солью, будучи уверенной, что это кулинарный шедевр.
— Молчишь? — Клюев шагнул ко мне, хрустя осколками. — Правильно молчишь. Потому что сказать тебе нечего. Ты ноль, Вишневская. Пустышка в красивой обёртке. Завтра же… нет, сегодня! Я звоню в санэпидемстанцию. Я звоню губернатору. Тебя вышвырнут с «волчьим билетом». Ты к кухне на пушечный выстрел не подойдешь! Будешь в столовке на трассе посуду мыть!
Он сплюнул на пол, прямо рядом с моей туфлей.
— И дружка своего предупреди. Будете знать, как кататься
