Рецепт (любовь) по ГОСТу - Вадим Фарг
Михаил смотрел на меня секунду, может две. А потом его плечи затряслись. Нет, он не смеялся в голос, он ржал про себя, и это было еще обиднее.
— Марина Владимировна, — его голос дрожал от сдерживаемого хохота. — Вы решили провести органолептический анализ подстилки?
Он подошел ко мне, протягивая руку. Я смотрела на него снизу вверх, пытаясь найти в его лице признаки злодея-убийцы. Но видела только веселые, теплые глаза и ямочку на подбородке.
— Я… я поскользнулась, — жалко пролепетала я, игнорируя его руку и пытаясь встать сама. Солома была везде: в волосах, за шиворотом, даже в карманах.
— Я заметил. Любопытство страшная сила, да? Варваре, говорят, нос оторвали. А вам, боюсь, оторвут каблук.
Он всё-таки перехватил мою руку и легко, как пушинку, дернул на себя. Я оказалась в опасной близости от него.
— Вы вся в соломе, — тихо сказал он. Улыбка исчезла с его лица, сменившись странным, задумчивым выражением.
Он поднял руку и осторожно начал выбирать желтые стебли из моих волос. Его пальцы касались моей головы, ушей, шеи. Это было так бережно, что я забыла про подслушанный разговор. Маньяки так не отряхивают. Маньяки не смотрят на тебя так, словно ты самое ценное, что они нашли в этом стоге сена.
— Спасибо, — выдохнула я, забыв, как дышать.
— Вы удивительная женщина, Марина, — прошептала он, глядя мне в губы. — В ресторане королева, а здесь… здесь вы похожи на воробья, которого потрепала кошка.
— Лебедев, это комплимент или повод для увольнения? — попыталась съязвить я, но голос предательски дрогнул.
— Это констатация факта.
Мы стояли так, наверное, целую вечность. Между нами искрило сильнее, чем в неисправной проводке санатория.
— Мясо! — громкий голос Кузьмича разбил момент вдребезги.
Мы отпрянули друг от друга, как школьники, застуканные директором.
— Вот, Мишаня! Лучшее! Теленка звали Борька, ел только клевер! — радостно возвестил фермер, внося огромный кусок мяса.
Через десять минут мы загрузили «Борьку» в багажник и сели в машину. Я все еще чувствовала фантомные касания рук Михаила на своих волосах. Но тревога вернулась.
Михаил завел мотор, но не тронулся с места. Его телефон снова пискнул, принимая смс. Он прочитал сообщение, и его лицо мгновенно окаменело. Тепло и веселье исчезли, словно выключили свет.
— Что там? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Клюев требует фотоотчет?
Михаил медленно убрал телефон в карман и положил руки на руль. Он посмотрел на дорогу, потом на меня. Взгляд был тяжелым, непроницаемым.
— Марина Владимировна, — его голос стал жестким, командным. — Планы меняются. В санаторий мы сейчас не вернемся.
— В смысле? — я напряглась, вспоминая «концы в воду». — У нас мясо. Оно испортится.
— Мясо подождет. Нам нужно сделать крюк.
— Какой крюк? Лебедев, ты меня пугаешь. Куда мы едем?
Он включил передачу и резко выкрутил руль влево. Туда, где дороги не было вообще, только темная, мрачная просека, уходящая в самую глубь векового леса.
— Туда, где нас не найдут, — отрезал он. — И не задавай вопросов, Марина. То, что мы будем делать дальше, и то, что я буду обсуждать… это не для твоих ушей. Просто сиди тихо.
Машина нырнула в темноту леса. Ветки хлестнули по стеклу, как когтистые лапы. Я посмотрела на профиль Михаила — жесткий, решительный, чужой.
«Решить вопрос жестко», «без свидетелей» крутилось у меня в голове, наталкивая на самые разные мысли.
* * *
Лес за окном сгустился настолько, что казалось, мы едем внутри гигантского черничного пирога. Ветки елей скребли по бокам «малыша» с противным визгом, от которого у меня сводило зубы.
Я сидела, вжавшись в сиденье, и мысленно перебирала варианты своей кончины. Что это будет? Удар монтировкой? Или меня просто оставят здесь, как Гензель и Гретель, только без хлебных крошек и шанса на спасение?
— Лебедев, — мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё дрожало. — Если ты решил меня убить, то имей в виду, моё исчезновение незамеченным не останется.
Михаил даже не повернул головы. Он крутил руль, объезжая очередной сугроб размером с малолитражку.
— Убивать? — хмыкнул он. — Марина Владимировна, по-твоему, я всё это затевал, чтобы от тебя «избавится»? Мы едем к егерю. К Пахомычу.
— К какому ещё Пахомычу? — я опешила. — Мы только что купили половину коровы! Зачем нам егерь?
— За морошкой, — невозмутимо ответил Михаил. — Той самой, «из-под снега», про которую я наплёл Клюеву. У Пахомыча есть свои делянки на болотах, он знает места, где ягода сохраняется до весны как в морозилке. Если мы вернемся без неё, Клюев поймет, что его развели. А нам нужна легенда. Железобетонная.
Я прикусила губу. Звучало логично. Но фраза «концы в воду», подслушанная в амбаре, всё ещё эхом отдавалась в ушах.
Вдруг мотор внедорожника чихнул. Раз, другой. Машина дёрнулась в конвульсиях, проехала ещё пару метров и затихла.
Фары погасли. Воцарилась тишина зимнего леса, нарушаемая только стуком моего сердца, которое пыталось проломить грудную клетку.
— Это… это что было? — прошептала я.
Михаил спокойно, без единого лишнего движения, повернул ключ зажигания. Стартер жалобно взвизгнул и замолк.
— Приехали, — констатировал он голосом, которым объявляют остановку трамвая, а не катастрофу посреди тайги. — Похоже, генератор сдох. Или проводка отсырела.
— Сдох? — я почувствовала, как паника ледяной волной поднимается от живо так горлу. — Лебедев, ты хочешь сказать, что мы застряли? Здесь? Ночью? Без связи?
Я схватила телефон. Экран горел предательской надписью «Нет сети».
— Спокойно, Марин, — он отстегнул ремень. — Техника дело живое. Сейчас посмотрю.
Он вышел из машины, хлопнув дверью. Холодный воздух тут же ворвался в салон, кусая за ноги. Прошла минута. Две. Пять.
Салон остывал с катастрофической скоростью. Моё пальто из кашемира и модная шапка оказались абсолютно бесполезны против реального минуса. Я начала дрожать, зубы выбивали ритм испанского фламенко.
За окном была тьма. Мне казалось, что из-за каждого дерева на меня смотрят желтые глаза. Волки? Медведи-шатуны? Сбежавшие от Клюева чиновники-каннибалы?
— Миша! — крикнула я, не выдержав. — Ты там живой?
Дверь распахнулась. Михаил заглянул внутрь, вытирая руки ветошью.
— Живой. Проблема в клеммах, окислились. Нужно зачистить и перемотать. Дело на полчаса, но нужен свет и инструмент. А пока… выходи, Снежная Королева. Замерзнешь.
— Куда выходи? Там волки!
— Волков нет. А вот гипотермия дама настойчивая. Выходи, говорю. Костер разведем.
Я выбралась из машины, проклиная всё на свете, Клюева, морошку, Пахомыча и свою любовь к высокой кухне.
Михаил действовал быстро. Он не суетился, не бегал, а просто подошел к сухостою, пару раз взмахнул небольшим топориком, который достал из багажника, и через пять минут на расчищенном
