Застенчивый монстр - Натали Рик
— Оу... Прости, — я стараюсь, чтобы мой голос звучал максимально беззаботно. — Я просто хотела сказать, что у меня всё хорошо. Забыла телефон зарядить, вот и решила перестраховаться. Поцелуй Миру от меня.
— Ага, поцелую, когда она перестанет на меня рычать, — устало ворчит Кир. — У тебя точно всё хорошо?
— Лучше не бывает! Люблю вас!
Отключаюсь и нервно жую губу. Может быть, позвонить отцу? Нет, идея — дерьмо. Он сразу же заберет меня отсюда и поселит под боком у Кира. А ещё хуже — отправит обратно к матери.
Я выдыхаю и быстро пишу Савелию: «Прости, милый! Крепко уснула, телефон сел. Я уже собираюсь. Нам нужно серьезно поговорить. Встретимся в универе».
Я могу быть хитрой, могу юлить и недоговаривать, когда дело касается мелочей, но предавать — никогда. Я всё ему расскажу. Про «Яму», про то, как меня туда затащили, и про Пьеро. Мы вместе что-нибудь придумаем. Савва умный, он поможет мне выбраться из этого болота.
По пути в университет я буквально вываливаю всё на Яську. Мы идем через парк, и она останавливается каждые пять минут, округляя глаза так, что они вот-вот выкатятся из орбит.
— Мила, это же... это же просто жесть! — шепчет она напугано, оглядываясь по сторонам. — Настоящая плеть? Кровь? И он за тебя заступился? Слушай, может, он маньяк? Но странный какой-то… маньяк с принципами? Давай обратимся в полицию! Или наймем охрану?
— Какая полиция, Ясь? Они же явно влиятельные люди, — я качаю головой. — Я боюсь за Савву. Если они узнают, что я кому-то разболтала...
У входа в главный корпус я вижу его. Савелий стоит у колонны, нервно поправляя на плече лямку рюкзака. Когда он замечает меня, его лицо мгновенно преображается. Сердце в груди трепещет и сжимается от нежности. Боже, как я его люблю.
Он делает шаг навстречу и обнимает меня так крепко, как никогда раньше. Будто боится, что я растаю в воздухе. Я утыкаюсь носом в его куртку, вдыхая знакомый запах, и на мгновение мне кажется, что я в безопасности.
— Ты меня до инфаркта доведешь, малыш, — шепчет он с облегчением, и я чувствую, как подрагивают его крепкие руки на моей спине. — Я всё утро места себе не находил. Я так волновался, Мила. С тобой точно всё в порядке?
Он отстраняется и внимательно всматривается в моё лицо, его глаза полны такой искренней боли и заботы, что у меня невольно наворачиваются слезы.
— Теперь да, — шепчу я в ответ.
Мимо с шумом движется компания «золотых и отбитых» мальчиков, с которыми, по неведомой мне причине, дружит Савва. Один из них — кажется, Дима, высокий худощавый блондин с вечно полуприкрытыми глазами — притормаживает рядом с нами. Он бросает на Савелия двусмысленный взгляд и криво ухмыляется.
— Привет, Вэл. Вид у тебя сегодня... неважный. Тяжелая выдалась ночка?
Буквально кожей чувствую, как Савелий весь каменеет. Его челюсть сжимается, а взгляд становится колючим холодным туманом.
— Иди куда шел, Дима, — огрызается Савва. — Я до ночи торчал в универе…
Блондин криво усмехается, пожимает плечами и уходит, что-то насвистывая под нос. Я смотрю на Савелия — он будто бы кажется бледнее обычного, под глазами залегли темные круги… Мой бедный мальчик.
— Мы поговорим после пар? — осторожно спрашиваю я, касаясь его руки. — Мне очень нужно.
— Да, обязательно, — он целует меня в лоб, но улыбка получается какой-то вымученной. — Что-то случилось?
— Всё потом…
Мы расходимся по аудиториям, но уже в середине второй лекции мой телефон надрывно вибрирует.
Савелий (11:20): «Малышка, прости, я уехал домой. Что-то совсем нездоровится, голова раскалывается и знобит. Давай перенесем наш разговор на вечер? Я напишу, как только станет легче. Люблю тебя».
Я смотрю на экран, и внутри меня снова начинает ворочаться то самое липкое предчувствие. Всё против меня. Всё, нахрен, играет против меня…!
— 35 —
Пишу Савелию уже, наверное, раз в десятый раз. Экран телефона безмолвен, и это молчание режет меня без ножа. «Ты как?», «Савва, ответь», «Мне приехать?». Ни одной прочитанной галочки. Внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.
После последней пары я отчетливо для себя понимаю: сидеть и ждать я больше не могу. Мне нужен его адрес. Савелий никогда не приглашал меня к себе, мы всегда тусовались либо в кафе, либо в кино, либо на природе, либо просто гуляли. Но я не была бы собой, если бы не умела добывать информацию. Если мне надо, я достану кого угодно, из любой задницы мира.
Я иду в библиотеку, где работает одна из моих знакомых, помешанная на «цифровой безопасности» девочка-гик.
— Сонь, привет. Слушай, Савва оставил у меня флешку с очень важным проектом, а завтра дедлайн. Он не берет трубку, кажется, приболел. Ты можешь глянуть в базе данных среди четверокурсников? — я стараюсь, чтобы мой голос звучал максимально естественно.
Соня колеблется немного, но тут я пускаю в ход тяжелую артиллерию — обещание принести ей редкий комикс, который она давно искала. Спустя пару минут манипуляций с базой данных университета, девушка охотно диктует мне нужный адрес. Шагая по коридорам универа, забиваю нужные данные в навигатор и с легким удивлением осознаю, что тащиться мне на другой конец города в спальный район высоких новостроек.
По пути я заскакиваю в пекарню. Покупаю его любимые круассаны с миндалем и большой латте. Мои руки дрожат. Я еду не просто навестить больного парня, я еду на разговор, который может изменить всё. И лишить меня парня тоже. Но я решительно собираюсь рассказать Савве про Пьеро, про порку, про то, в какое дерьмо я вляпалась. Возможно, я даже позволю себе заплакать и умолять меня не бросать. Я виновата, и я умею это признавать.
Район, оказывается, действительно, шикарным. Стеклянные высотки, закрытая территория. Я проскальзываю в подъезд за курьером, волочащим кому-то неимоверное количество пиццы, и поднимаюсь на восьмой этаж. Сердце колотится где-то в горле, вызывая неприятный приступ тошноты.
Я несмело стучу в железную дверь. Раз, второй, третий. По ту сторону гробовая тишина. Я уже начинаю думать, что ошиблась дверью, когда слышу затяжной щелчок замка.
Высокое полотно медленно открывается.
На пороге возвышается Савелий. На нем сейчас только светло-серые спортивные штаны, сидящие опасно низко на бедрах, подчеркивая идеальные косые мышцы живота. Его точеный торс, что мне удается увидеть вот так вот целиком (пожалуй, впервые) — настоящее произведение искусства: подтянутый пресс, широкие плечи. Но лицо... это красивое лицо выглядит изможденным. Бледный, с тенями
