Бастардорождённый - DBorn

После ссоры Джон с братом не разговаривали почти месяц, но вскоре помирились. Роббу было неинтересно в компании годовалой Сансы, да и дети прислуги вели себя с ним подчёркнуто осторожно и вежливо, без той непосредственности, что была в общении со Сноу. Как оказалось, Сноу провёл много времени в компании с найденным в лесу воронёнком. Вероятно, тот был слаб и его выкинули из гнезда, но каким-то образом мальчик смог его выходить. Мейстер Лювин отметил, что птица оказалась совершенно здорова. Птица была ручной и спокойно выполняла команды мальчика.

— Джон, почему ты не спросил у отца разрешения оставить птицу? — спрашивал у него Робб.

— Незачем. Людям в замке нет дела до того, чем занимается бастард, лишь бы им не мешал, а я им не мешаю.

В какой-то момент Джон понял, что ему не светит ни благородная леди-жена, ни богатое наследство, будь то замок или золото. Леди Кейтилин его ненавидит, и это значит, что его не узаконят. Но, по крайней мере, он не связан правилами или обязательствами, как Робб. Он обычный бастард и, следовательно, спрос с него меньше и позволено ему больше. Он явно не был намерен что-либо упускать.

Вскоре началось обучение мальчиков. Как и подобает благородным отпрыскам, их учили грамоте, верховой езде, бою на мечах и всему прочему. Как только Джон научился читать, он просто не вылезал из библиотеки. Особенно сильно его интересовало всё, что можно было узнать о драконах и религии, географии и военном ремесле. Он даже спорил с отцом, утверждая, что драконы не могут сами размножаться, на что услыхал множество подтверждённых фактов, после чего нехотя согласился. Он так и не объяснил, почему пришёл к такому выводу.

Казалось, мальчик был хорош во всем, за что брался, вне зависимости от направления. Он был хорош в верховой езде, бое на мечах, стрельбе из лука и точных науках. Это тоже сказалось на мальчике. Сноу быстро научился становиться хуже своего брата во время тренировок с оружием, хотя бы на то время, пока за ними наблюдают родители. То, что бастард мог оказаться лучше, портило настроение леди Старк и, следовательно, отношение слуг к мальчику в такие дни. Будь то сильно пересоленная еда, малое количество дров для растопки в комнате или не постиранная и не зашитая слугами одежда.

Бастарды взрослеют раньше, и мальчик вскоре сам занимался своей одеждой, сам колол себе дрова и проникал на кухню, когда был голоден. Ребёнку быть незаметным довольно легко, особенно если он тих. Он тоже «кусал» леди Кейтилин в ответ, но что может сделать пятилетний ребёнок? Ну, например, во время уроков называть Ров Кейлин Рвом Кейтилин просто потому, что жену отца это раздражает.

Джону не нужно было быть всё время на виду, и он посвящал время самосовершенствованию, будь то чтение, тренировки или что-либо ещё. Свободного времени у него было достаточно.

Шли годы, мальчик рос. На полголовы выше Робба, худощав, с тёмно-каштановыми, почти чёрными волосами, из всех детей лорда Старка он больше всего был похож на него внешне. Джон напросился помогать кузнецу замка в его нелегкой работе. Мальчик оказался кудесником в кузнечном мастерстве. Для своего возраста, разумеется. Ему не составляло никакого труда ковать так нужные в быту гвозди, подковы, наконечники для стрел и болтов и некоторые инструменты. Работа в кузнице закаляла и без того сильного мальчика.

Отношения Джона с сестрой оставались тёплыми, но только до того момента, пока Санса не подросла до того возраста, когда начала понимать значение слова «бастард», с тех пор она во всём копировала линию поведения матери. Потере её общества Джон расстроился не сильно, хотя дразнить и пугать Сансу было весьма забавно. Однажды, после сказок старой Нэн о Белых Ходоках и Долгой Ночи, Робб по просьбе Джона обсыпал брата мукой. В тот день в солярий лорда Старка ворвалась плачущая Санса, утверждавшая, что видела Иного в крипте. «Иной» обнаружился именно там, в компании брата, они всё ещё продолжали заливаться хохотом и рассуждали, кого ещё можно напугать. Джона наказали снова.

* * *

В своё время Довакин заключил спор со своей бессмертной спутницей о том, куда именно отправится его душа после смерти. Претендентов на неё было множество, и, весьма вероятно, каждый новый даже не подозревал, что был далеко не первым в очереди.

Отправится ли его душа защищать сумеречную гробницу, выполняя данную Ноктюрнал клятву, или же она прибудет в охотничьи владения Хирсина, несмотря на то, что Довакин в своё время исцелился от ликантропии? Может, раб Хермеуса Моры будет остаток вечности пребывать в его плане Обливиона? Или же почитатель культа Намиры достанется ей? Попадёт ли он в Совнгард, как доблестный герой и Предвестник Соратников?

К концу своего жизненного пути драконорождённый достиг уровня просвещения Талоса и стал почти что богом, может, в итоге, он не достанется никому. Увы, но именно Серана узнает, станет ли он десятым божеством или им заменят Талоса, или же забудут как древнюю легенду. Серана утверждала, что его ждёт вознесение, драконорождённый же думал, что за судьбу его души Хермеусу Море придётся договариваться с Акатошем. В теории именно отец времени должен распоряжаться судьбой человека с душой и кровью дракона, который отдал частичку себя почти всем принцам даэдра.

К удивлению Довакина, после смерти его душа отправилась за грань Нирна и устремилась вдаль, попав в тело новорождённого младенца и слившись с его душой. Наверно, боги решили над ним пошутить и отправили его в другой мир, которому без всяких сомнений будет необходим избранный.

Теперь он в новом мире, рождённый бастардом верховного короля Северного королевства. Это отличалось от его прошлой жизни, где он рос сиротой в Имперском городе, хотя внешность осталась почти прежней, он всё так же был рождён под созвездием Лорда, что дарует ему защиту от магического и физического воздействия. Единственное отличие в том, что в этом мире он не бретонец, это он знал точно, а вот в том, кем он является, он уже не был до конца уверен. Имя тоже почти такое же, «Джон» вместо «Джонатан», хотя о значении имён в этом мире он тоже ничего не знал. Быть может, это одинаковые имена.

Мать он