Мои две половинки - Анна Есина
— Ты какое-то блядское чудо, — восторженно отозвался Ромка и за руки поднял меня с пола. — Мне ни с кем и никогда не было так охеренно.
Я позволила себя поцеловать, мысленно досчитала до трёх, а потом яростно оттолкнула от себя это воплощение порока и понеслась в спальню, на бегу стягивая с себя атласную пижаму.
Кружевной топ, бельё, чулки, прозрачная блузка, строгая юбка-карандаш — одевалась лихорадочно, с ненавистью поглядывая на часы, стрелки которых мчались как оголтелые. Почти девять утра. Мне капец.
В прихожей силилась одновременно расчесать волосы и влезть в узкие полусапожки.
— Хочешь, позвоню твоему директору и объяснюсь за опоздание? — Рома, по-прежнему сверкая обнажённым торсом, вышел в коридор и поднёс к моим губам чашку с кофе.
— И что соврёшь? — я шумно отхлебнула сладкий напиток, притопнула ногой, всовывая её в ботинок, и соорудила на голове кривой пучок.
— Скажу правду, — он ухмыльнулся, отставил кружку на тумбу и сорвал с моих волос резинку. — Что самозабвенно драл тебя всю ночь и сожалею, что не могу продолжить.
Он аккуратно прошёлся массажкой по всклоченным прядям, умело собрал их в кулак на макушке, закрутил в жгут и закрепил будто со знанием дела.
Мне понравился результат, а уж от его слов и медовых интонаций и вовсе захотелось уйти на длительный больничный, но...
Я быстро наклонилась, чтобы застегнуть обувь. Ромыч воспользовался моментом и снова прижался ко мне сзади, демонстрируя, что и впрямь готов продолжить начатое в ванной.
— Уволиться к чертям что ли, — проворчала я, выпрямляясь и с готовностью всовывая руки в рукава услужливо поданного пальто.
Пока застёгивала пуговицы, ненасытный любовник прижал меня за плечи к своей обнажённой груди и горячо шепнул на ухо:
— Увольняйся. Вылижу с ног до головы в благодарность.
— И затрахаешь, — я цокнула языком и целеустремлённо ломанулась к двери. На пороге обернулась и добавила буднично: — Свари мясо часикам к трём. Порадую тебя вечером борщом.
Ромка кивнул и послал мне воздушный поцелуй.
Таким я его и запомнила: полуобнажённым, разгорячённым и немыслимо красивым. А глубже всего отложились в голове ямочка на правой щеке, которая просвечивала из-под густой двухдневной щетины, и белая точка засохшей зубной пасты на верхней губе.
Мы не поцеловались на прощание, только обменялись фееричными оргазмами. А зря.
Во дворе дома я принялась выплясывать вокруг Ромкиного внедорожника, который вначале не захотел завестись с брелока, потом напрочь отказался разблокировать двери, а под конец добил тем, что, хоть в салон я и попала, взвыл дурниной от попытки несанкционированного проникновения.
Чертыхнулась и полезла в сумочку за телефоном, чтобы нажаловаться хозяину. Попутно жала на все кнопки на брелоке и что-то тыкала на приборной панели, вынуждая автомобиль замолкнуть.
Протяжные гудки лились в ухо из динамика. Джип завывал похлеще иерихонской трубы. Часы бессердечно отсчитывали минуты. Нервы наматывало на лебёдку нетерпения.
Я повторно набрала номер, сохранённый как «Любимка», и вновь не получила ответа. Небось опять напялил наушники и провалился в онлайн, а у меня тут апокалипсис разыгрывается.
— Помощь нужна? — послышался справа вежливый вопрос от высокого темноволосого парня в распахнутой чёрной куртке.
Я отрицательно качнула головой, пихнула телефон обратно в сумку и с удовольствием вслушалась в звенящую тишину. Сигнализация смолкла. То ли выдохлась, то ли подчинилась хаотичному нажатию какой-то из кнопок. Тут же попыталась провернуть ключ в зажигании, но гадкий внедорожник снова заголосил.
— Да чтоб тебя! — саданула строптивого монстра по рулевой колонке.
Рослый брюнет, что предлагал своё содействие, замер у серебристого седана и, обернувшись, крикнул:
— Точно сама справишься?
Я выскользнула из машины, яростно хлопнула дверцей и поплелась обратно в подъезд.
— Точно, — ответила незнакомцу и ускорила шаг.
Позади раздался визг шин. Серое авто марки «Лексус» под управлением брюнета резко вырулило в центр и промчалось мимо меня со скоростью пушечного ядра, с ног до головы окатив брызгами от огромной лужи.
Я съёжилась, опешила, а потом ка-а-ак заверещала, потрясая кулаком вслед ублюдку. Высказалась весьма непечатно и витиевато, припомнив и его матушку, и её привычку рожать после неудавшегося аборта и прочие нелестные факты из биографии агрессивного ездока.
Бежевое пальто оказалось напрочь испорчено — это я разглядела ещё в лифте. На чулках и юбке тоже остались следы грязи...
Прочие связные мысли в памяти не отложились. Я вышла на своём этаже, матерясь и костеря лихача на «Лексусе» распоследними словами, толкнула дверь Ромкиной квартиры, а дальше... Мрак. Чёрное пятно. Бермудский треугольник, вырвавшийся на сушу с намерением пожрать всё и вся.
В прихожей валялись вещи. Странные. Изящные домашние туфли по типу босоножек с фиолетовой меховой опушкой. Один лежал на боку у двери, второй обнаружился в паре метров от собрата. Вязаный кардиган красным болотцем застыл у двери ванной.
Я перешагнула через него и на негнущихся ногах приблизилась к следующей находке: атласный топ с бретелями, отделанными чёрным кружевом. На подлокотнике дивана повис скучный чёрный лифчик с чашами размера этак третьего.
Мне захотелось взять пинцет и немедля избавиться от этой гадости, а затем продезинфицировать все поверхности в квартире.
У распахнутой настежь двери спальни валялась кожаная юбочка. Мини-мини. Или шортики?
Я с замиранием сердца подняла взгляд выше и увидела то, что могла расслышать уже из прихожей.
Поперёк кровати лежала девушка (хотя в мыслях я охарактеризовала её куда лаконичнее — блядь). Сухие выжженные пергидролью рыжие волосы разметались по белоснежной простыне. Она тихо постанывала, глядя в потолок, и цеплялась мерзкими ручонками за плечи моего Ромки, который лежал поверх этой... мадамы, упирался кулаками в матрас рядом с растрёпанной головой и ритмично двигал бёдрами.
Темп они выбрали очень сдержанный, я бы сказала даже скучный. Шлёп-шлёп-шлёп. Короткий выдох Ромы. Слабый стон шалавы. И всё повторялось заново, как в каких-нибудь shorts [короткий 15 секундный ролик на YouTube — здесь и далее примечание автора], оставленных воспроизводиться по кругу.
— Да, да, да, — вяло твердила подстилка моего парня, охотно встречая его толчки.
Они вроде находились лицом друг к другу, но Ромка отчего-то вовсе не смотрел на столь пресный объект для сексуальных утех, а сосредоточился на изголовье. Я разглядела лишь его коротко отстриженный затылок, где волосы были гораздо темнее, нежели на макушке, да вскользь отметила, с какой ленивой грацией перекатываются под чуть загорелой кожей мышцы.
Нахалка обнимала коленями потрясный мужской зад, давила корявыми пальцами на Ромкины плечи — искусанные, между прочим, мной не далее, как полчаса назад, и наслаждалась моим мужчиной.
Нестерпимо сдавило горло. Захотелось кричать
