Однажды 30 лет спустя - Лия Султан
— Да, — легкий кивок головы, я убираю прядь за волосы и смотрю на него. — Мы переехали, когда умерла моя тетя в Уральске.
— Получается, шестнадцать лет мы живем в одном городе, а пересеклись только сейчас.
— Получается так.
— Ты сказала, что расскажешь правду. Я могу задать тебе любые вопросы?
— Задать можешь любые, но не факт, что у меня найдутся ответы на все.
— Понял, — чуть подается вперед, кладет на стол сцепленные в замок руки. — Тогда мой второй вопрос: ты правда встретила другого парня и влюбилась в него настолько, что решила меня бросить?
Мне нужно несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, и после этого вынужденного молчания из меня вырывается рваный вздох и признание:
— Нет. Я никого не встречала и ни в кого не влюблялась. Я тебя любила.
Взгляд исподлобья, скрежет зубов, поднимающийся из глубины гнев.
— Тогда зачем это все было? — он хочет повысить голос, но боится спугнуть меня. Я понимаю. — Что, нахуй, случилось тогда? Откуда дочь, которой ты дала имя и отчество своего отца? М? Это блядь то, о чем я думаю?
Вздрагиваю от его крепких слова. Он всё понял, но боится озвучивать. Ждет, когда я сама признаюсь. Поразительно, мы были вместе два года, один из которых просто переписывались, потому что он служил в другом городе. Но я его узнала так хорошо, что даже спустя тридцать лет понимаю его мимику и жесты, несмотря на то, что он приобрел новые.
Прикрываю глаза, втягиваю воздух носом, но мне и этого мало. Надо бы открыть окно, но нас сдует морозным ветром.
— Да.
Меня оглушает сильный удар кулаком по столу. Звенит посуда, горячий чай расплескивается из кружек. Я чувствую его злость, бессилие, боль. Всё это живет во мне много-много лет.
— Кто? — хриплый голос похож на рык дикого зверя. У него глаза уже не зеленые, а такие темные, что дрожь по телу проносится.
— Пожалуйста, не кричи. Не все ли равно кто они?
Тут же осеклась, прикрыла ладонью губы, а Игорь уставился на меня как пораженный. Проговорилась, хотя хотела сказать совсем другое, сгладить слишком острые углы, чтоб не проткнули насквозь. Но его реакция, бранные слова и крик выбили меня из колеи.
Бледное лицо Игоря изменилось, кожа стала почти белой. Он крепко сжал челюсти, губы болезненно искривились, и я понимаю какой ужас прошел через его сердце. Он берег меня до свадьбы, своей любовью и благородством поднял планку на такой уровень, что ни один мужчина в моей жизни (а было их совсем немного), так и не смог до нее дотянуться. И вот он узнал ту страшную правду, которую я скрывала очень долго, из-за которой сделала ему больно. Потому что я хотела ему счастья не со сломанной, грязной куклой, а нормальной, чистой девушкой. А еще боялась, что с ним что-нибудь сделают.
— Кто они? — надавил он. — Сколько их было?
Скоблю зубами по нижней губе, смотрю с мольбой, чтоб прекратил эту пытку, на которую я добровольно подписалась. И столько горечи во всем. Она заливает мою сердце свинцом, во рту разливается тяжелый, неприятный привкус, звон в ушах нарастает. Сейчас скажу ему, а он захочет узнать больше.
— Двое. С глухим отчаянным мычанием он роняет голову, в ладони, впивается пальцами в кожу. Между нами всего лишь стол, но на самом деле целая жизнь и миллион невысказанных слов и правды.
Он ведь сам так хотел ее услышать.
Мои щеки обжигают слезы. В голове проносятся воспоминания о моем первом годе в Алматы. Я жила в общежитии, получала крохотную стипендию, во всем себя ограничивала. И тут со мной подружилась однокурсница Яна — городская девушка из богатой семьи. Ее родители уже в девяносто пятом владели магазином дверей и очень хорошо жили. Мы с Яной учились в одной группе на филфаке, и она как-то с первого дня взяла шефство над провинциалкой. Только потом я поняла, что она разглядела во мне безотказную девочку-отличницу, но тогда я поверила в ее искренность и давала ей списывать, помогала с курсовыми и так далее. Глупая, наивная, деревенская девочка.
У Яны был старший брат, который учился на четвертом курсе экономфака, но в другом институте. Однажды он забрал нас из Центральной библиотеки на машине своего отца. Я еще тогда сказала Яне, что это неудобно и я лучше на троллейбусе доеду. Но она настояла. Фраза “Какие красивые у тебя подруги, Яна” меня тогда не насторожила, потому что она все перевела в шутку и ответила:
— Гриша, Лиза потеряна для общества. Ее жених служит на благо нашей Родины. И когда вернется, они поженятся.
— Ян, — шикнула я, чтоб не распространялась.
— Видишь, какая скромная и стеснительная. Не то, что я, да?
И чёрт меня дернул поднять глаза, когда мы встали на перекрестке. Потому что в этот момент Григорий повернулся ко мне и его взгляд мне совсем не понравился. Я тут же отвела свой и уставилась в окно, а когда он о чем-то спрашивал отвечала односложно, пока Яна не сказала ему:
— Гриш, не доставай мою подругу. Она занята уже.
Глава 16
В тот роковой день, изменивший мою жизнь, Яна позвала нас отметить успешную сдачу экзаменов. Ее родители уехали на дачу, брат ушел с друзьями, и квартира была в ее полном распоряжении. Она купила торт, выпечку и вино в “Универсаме”, который находился рядом с ее домом. Это, как она сама не говорила, самый центр города, в трех минутах от Арбата! Что бы я тогда понимала! Просто видела, что люди действительно живут богато в четырехкомнатной квартире, и у них есть всё. На самом деле всё!
Мы с девочками, которые тоже входили в ее круг, сделали салаты, нарезали колбасу с сыром, накрыли стол. Посидели хорошо, весело. Яна всё предлагала мне выпить вина, но я не пила, потому что помню, как папа повторял, что это плохо. Его отец — мой дед — делал это часто и много, поэтому папа всю жизнь был трезвенником. В итоге умер рано.
— Какая ты скучная, Лиза. Ну хоть пригуби, расслабься. Ничего не будет, — настаивала она.
Девочки ее поддержали, потому что тоже попробовали то дорогое вино, которым хвасталась Яна.
— Ладно, — сдалась я и подруга быстро наполнила мой бокал.
Я лишь пригубила, сделала один маленький глоток, после чего поморщилась и отставила фужер. Вкус мне совсем не понравился, что-то вязкое и непонятное.
— Нет, девчонки. Не мое.
Ближе к вечеру одногруппницы
