Сказание об Оками 9 - Seva Soth
– Кими! Сынок! – резко вскочила на ноги Цунаде. ЖИВАЯ! Люби нас всех биджу, живая! Не трупная марионетка с потрескавшейся кожей, а самая натуральная внучка первого хокаге. Выглядит, правда, не очень. Одежда в клочья порвана, промокла до последней нитки, и как будто постарела лет на двадцать, приблизившись внешне к своему реальному возрасту. Но какое это вообще имеет значение, если наставница двигается, ругается и проявляет материнскую любовь?
На то, чтобы выдернуть приемного сына из-под руин здания и обнять у наставницы считанные секунды ушли. Она же его сейчас раздавит! Или грудью своей гигантской задушит! Чуть не потонула в волне ее светлых эмоций.
Я мысленно потянулась к татуировке-контракту, призывая Кацую и сразу парочку зубастых призывов.
– Кагемару, под этими завалами может быть много людей. Я очень прошу вас, волков, их разыскать. Нам нужно спасти всех. Кацую-сама, пацанчик Хьюга ведь жив и ведет наблюдение?
– Я жив, Узумаки-сан, – отозвался из улитки Неджи. – И готов указать на всех, кого вижу бьякуганом под завалами.
Ох, какая круговерть закрутилась. Спасательная операция масштабов всего города. И ей надо было кому-то рулить. Если какой-нибудь успешно воскрешенный бедолага вдруг задохнется под завалами – это будет дерьмово.
И вот среди эмоционального шторма, бури счастливого офигевания всех воскресших и всех, чьи близкие вернулись, я различила тот самый отклик, какой мне требовался. Фумито! Как всегда, спокойный и сосредоточенный. Он ощущался где-то в районе подвала несчастной раменной. Я молча бросилась туда и начала голыми руками разгребать завалы.
– Ох, какой приятный здесь запах. Пахнет мужчиной. Большим, сильным, настоящим самцом, – подошла похотливая кошатина. Села на камешек голым задом и принялась вылизывать себе руку с такой, истинно кошачьей, грацией. Камень, впрочем, от ее синего огня начал шипеть и плавиться.
– Да прикройся ты уже! – бросила ей запасной джонинский жилет. К разгребанию завалов присоединились мои… наши с притихшим Исобу, хвосты.
– Мррр… думаешь, так будет лучше?
Не было. Жилетка на голое тело скорее добавляла эротизма, чем что-то прятала. Вот он!
Такие родные эмоции мужа ощущались уже совсем рядом. Еще один отброшенный в сторону бетонный блок и я его обняла. Моего Фумито! Грязного, испачканного в собственной и чужой крови. Я, если сказать языком дурацких книжек Джи, вся растворилась в своем мужчине. Время остановилось. Важным было лишь то, что мы нашли друг друга. То, что меня обнимают его такие сильные и надежные руки.
– Я почти ничего не помню, – как бы извиняясь, начал мой самурай, – но есть смутное ощущение, что меня убили. Это было… неприятно.
– Дурак! Не смей меня так больше пугать! Позволишь себе умереть еще раз – и я сама тебя убью! – сопли, слёзы, в кои-то веки позволила себе быть обычной девчонкой, а не разрушительницей, джинчуурики и королевой.
Эйфория, секунды абсолютного счастья, вот мозг и начал генерировать всякую чушь. Вся отдавшись обнимашкам, я даже позволила безнаказанно подкрасться к себе со спины.
– Сенсей, хм, прикинь, а я, кажется, умер от взрыва! Это были потрясающие ощущения. Очень хочется повторить. Погибнуть на пике искусства!
– Я не буду тебя взрывать. И не проси, – проворчала Тару.
– Ну пожалуйста! Совсем немножко! Очень маленький взрывчик! – это парень уже юродствует в своей манере. Он не самоубийца.
– Привет, мальчик. А хочешь погладить меня по, мрр, шерстке? – Мататаби потерлась о побагровевшего от смущения Дейдару голым плечиком.
– Пошли! У нас куча дел! – Хотару потянула своего парня в сторону за руку от этих голых синих сисек.
– Какие невежливые младшие, – заключила ее лазурная голозадость.
– Но Оками-сенсей наверняка нужна наша помощь… – вяло протестовал парень, старательно не глядя на кошачьи груди. Выдала им обоим по Кацую, чтобы не пропадали, и отпустила. Предстояло найти еще кучу народа. Но могу я позволить себе одну-единственную минутку передышки? Побыть обычной до одури счастливой девахой, а не суровой, легендарной треххвостой?
– ОКАМИ! – всё очарование момента разрушил один вредный черепах. – Ты упускаешь нечто важное. Глаза Мудреца. Высшие додзюцу нетленны!
Что?
– Ты про полосатые глазки Пейна? – догадалась я. – Они что, пригодны к трансплантации?
– ДА! – ответствовал Исобу. – Не упусти их, не оставь злым людям.
Представила, как к биджевой телепортации ублюдка Тоби прибавляется полный комплект умений шести путей. Это же… воплощенный ночной кошмар, буду честна с собой.
– Мне нужно увидеться с Конан, – выдохнула я, отраняясь от Фумито. – Наставница, у меня для тебя есть работа по медицинскому профилю. Это офигеть как важно, знаешь ли! Найди меня у маяка, на улице.
Пожалуй, остатков ирьенинских навыков мне хватило бы, чтобы аккуратно вырезать риннеганы и не испортить их, но учитывая, какая больше чем биджева мощь на кону стоит, доверить работу стоит лучшему специалисту из имеющихся. Ведь Пейн… он нас всех попросту размазал. Реально, как бог против насекомых. Старый скряга Какузу предупреждал, что садист из иной лиги, а я не очень ему поверила. Но вот к гендзюцу Пейн-сама, получается, уязвим? Надо найти Чико! И Итачи! Где они там с Кисаме прохлаждаются?
Чит-тян попалась мне на глаза, к слову, быстро.
– Хоть на полградуса голову в её сторону повернешь – и ты труп! – выговаривала Учиха Наоми.
– Эй, сестренка, как там твои малые? – окликнула её я. Мне было по пути.
– Сэйджи, придурок, ноет, что его вытащили с поля боя и донесли живым до госпиталя. Рейген-то воскрес целёхонький, – хохотнула Учиха, – говорит, что это Наоми виноват.
– И в этом тоже Наоми! – пожаловался кумонин, показывая всем своим видом, как он расстроен. – А на эту кошку – на нее все смотрят! Она ведь горит!
– Хочешь сказать, она горячая штучка, да? – вызверилась Чико.
Между прочим, никакого особого влечения со стороны горца к Мататаби я не ощущаю. Оставила их мирную семейную ссору и прямым курсом двинулась туда, где среди общей атмосферы счастья чувствовались одиночество и отчаяние. К синевласой мадам, окруженной замершими ходячими трупами. Мне нужно уговорить ее по-доброму отдать риннеганы. Ну, то есть отобрать их силой не такая и проблема для меня. Но лучше бы по-мирному порешать.
– Конан, – обратилась я, – мне жаль его… Нагато. Он оказался намного лучше, чем я про него думала. Но пойми, подруга, вы, то
