Сказание об Оками 9 - Seva Soth
Невероятная тяжесть придавила всех троих к земле. Руки и ноги как будто бы стали весом с гору. Доспехи приобрели невероятную тяжесть.
– Падите ниц перед вашим богом, – провозгласил Пейн.
Организм хотел послушаться. Но Фумито сжал зубы и активировал следующую татуировку – пятые врата. Он не тренировался пока в этом режиме – с ними любой неаккуратный шаг чреват теперь переломом или разрывом связок. Гай… рядом, тоже перешел на следующий уровень… и снял утяжелители. Он только сейчас это сделал!
Фумито, напрягая все мышцы, вытащил катану, влил чакру в клинок и размахнулся, формируя режущую плоскость. Чакра обожгла каналы изнутри, снизошла в меч и освободилась. Получилось! Рыжая голова с длинными волосами покатилась по мостовой. Теперь очередь второго Пейна, не позволяющего подойти ближе.
Черный штырь, сформировавшийся прямо в руках бога нукенинов, пробил доспехи и вонзился самураю в плечо. Это было БОЛЬНО! Больнее, чем от обычной раны. Лишь сигнал! Так говорит Оками! Сигнал, не мешающий двигаться. Жизненно важные органы не задеты, но чакра в теле замедлила свой бег, вызывая небывалый приступ слабости. Периферийным зрением он отметил, что его товарищей ждала та же участь. Две пики поразили Гая и целых три Кимимаро. И оба они не бросили попыток. Кими даже смог выстрелить сенбоном и попасть марионетке Пейна в грудь, проткнув плащ. С нулевым эффектом.
– Узумаки Фумито, в своей доброте я дарую тебе шанс. Признай меня своим Богом, пади на колени и останешься жив.
Вербовка? В такой момент? Пейн цепляется за любую возможность получить рычаг давления на Оками. Могло бы сработать? Нет! Его Оками, пусть и не очень следует правилам кодекса, но у нее душа истинного самурая. Миура-сенсей сразу это разглядел. Там, на руднике.
– Боль, лишь напоминание что мы живы! – выкрикнул Гай. Черный росчерк очередной пики заставил его замолчать, пробив лёгкое.
Тяжесть, придавившая их к земле, вдруг пропала. Теперь ее заменил вес собственных меча и доспехов. Как же трудно пошевелиться, когда чакра не усиливает мышечный каркас. Он попытался наполнить меч энергией и не смог.
– Фумито-сан, позвольте вас исцелить, – сказала у него за ухом Кацую. Подтверждение ей не требовалось. Королева улиток приступила к работе незамедлительно и боль прекратила быть настолько резкой. А вот слабость никуда делась. Ничего… он справится. У Гая и Кими взгляды не потеряли осмысленности, они тоже еще не сдались.
В небесах над городом прогрохотала целая серия мощных взрывов. Неужели Дей всё-таки выжил? Нет... совсем не такие звуки. Не симфония, в них нет красоты.
– Шестихвостый вступил в схватку, – сообщила Кацую, – его пузыри захватывают призывы Пейна, не позволяя опустошать город.
– Мам! Я должна быть там! Мы с Гаарой! – это реплика Фуоки. Ответа Цунаде не последовало или Кацую не стала его передавать до Фумито.
Пейн разглядывал его совершенно равнодушным взглядом раскрашенных фиолетовыми линиями глаз. С таким видом энтомолог изучает насекомое.
– Противитесь воле бога? Быть тому. Вы познаете заслуженную боль!
К ним сквозь зону повышенной гравитации неспешно и величественно двинулся длинноволосый рыжий мужчина в плаще Акацуки. Путь Человека! Убивающий прикосновением. Так о нём говорила Оками!
Рука марионетки Пейна легка на голову Кими и окуталась сиянием, после чего ладонь куклы пробили быстро выращенные костяные шипы. Пейн даже не дернулся.
– Где джинчуурики семихвостого и однохвостого? – спросил он. Голос тот же самый, что и удерживающего их на месте повелителя гравитации.
– На Узушио, – тяжело ворочая челюстью, сказал Кимимаро. Далее Пейн резко поднял руку, окропив юношу собственной кровью и за рукой его последовала призрачная энергетическая оболочка, его душа.
Какая-то излишне рациональная и даже злая часть его личности понадеялась, что Кацую не поспешит доложить о произошедшем Цунаде и Фуоки. Кими. Они искренне полюбили его.
Путь Человека шагнул ближе и Фумито понял – пора. Момент! Он активировал все оставшиеся фуин “Врат”, вплоть до седьмых. Татуировку с восьмыми – вратами смерти, он не сделал, так как не собирался скоропостижно умирать. Все, абсолютно все силы в один удар. Сказано в Кодексе: “Даже если божество встанет на пути меча – разруби его и сделай следующий шаг”. Миура-сенсей гордился бы таким учеником. Марионетка Пейна распалась на две части, наискосок. Обе!
Одним движением вытащить меч из ножен, убить противника, отряхнуть кровь с лезвия и вернуть обратно в ножны. Совершенное иайдо. Цена, исчисляемая в том, сколько переломов, разрывов мышц и порванных сухожилий ему пришлось заполучить совершенно неважна. Главное то, что тяжесть всего мира перестала давить ему на плечи. Теперь можно и на колени упасть. Но не перед ложным богом, а потому, что поврежденные мышцы ног прекратили слушаться.
– Хи-хи-хи, это было впечатляюще. Давно Тоби такую красоту не видел, – прозвучало над ухом, а далее Фумито ощутил чужую сталь у себя меж лопаток…
Глава 33
Закончив сеанс связи с домом, я грязно выругалась. Настолько за гранью приличий, что её синюшное высочество посмотрела с очевидной укоризной. Или величество? Да пофиг!
– Не к лицу царственной особе марать язык о низкую речь. Мы, создания благородной крови, должны использовать высокий стиль, – наставила меня Мататаби.
Ага, прямо бегу и падаю высоким слогом изъясняться. А у нее и крови-то нет, знаете ли! Никакой, ни обычной ни благородной.
– Да любила я твою изящную словесность! – сплюнула я так, как мы делали в северо-западных кварталах. Хорошее было времечко. Всех проблем – найти что пожрать, а не вот эта вот вся байда с богом нукенинов и его ублюдочными апостолами.
– Вежливость – достоинство аристократа.
– Да любила я твоё достоинство! Мне нужно не оно, а скорость! Как пролететь за драный час расстояние, на которое нужно восемь часов?! А?!
– Надо лететь в восемь раз быстрее, – поделилась тайными знаниями типа древняя и мудрая сущность.
Мне захотелось зарычать и загрызть этого недотигра!
Время сквозь пальцы утекало. Наши там вовсю суетились, эвакуируя гражданских и распределяя роли при обороне. Вкрай разумно поступили, задвигая генинов в самую задницу. Я пару раз вставляла своё типа ценное мнение, но прекратила. Цунаде и Шизуне лучше знают.
Хотелось бросить кошачью задаваку, раскрыть
