Всадник на белом коне. Трилогия (СИ) - Морозевич Юрий В.
Через шлюз они вышли на летную палубу, где в полной готовности замер их верный конь — драккар типа «Эпиорнис». Камил, конечно, предпочел бы отправиться в рейд на своем верном суте, однако в этом вопросе руководство оказалось непреклонно: перегонять сут с орбиты Марса слишком хлопотно и затратно, к тому же Мэтт управлять челноком подобного типа не смог бы просто потому, что он человек, а мало ли что может приключиться с пилотом-грагалом в столь рискованном предприятии...
Не мешкая, десантники забрались внутрь драккара и расположились по ложементам: Мэтт в кресле второго пилота, а Камил — в командирском. Эту привилегию ему все же удалось сохранить за собой. Напарник тут же начал стандартные переговоры с диспетчерской в духе «доложите о готовности» — «к старту готов»... и прочая, и прочая...
Камил особо не прислушивался, мысленно настраиваясь на поединок с неизвестным. Предложенный в порыве юношеского максимализма рейд вдруг перестал казаться легкой прогулкой и начинал приобретать все более отчетливые очертания самого серьезного характера. Совсем не так, как это представлялось вначале, во время обсуждения с руководством.
— Командир! — вдруг услышал он и оглянулся на напарника.
Мэтт смотрел на грагала выжидающе, слегка недоумевая, отчего тот медлит, ведь разрешение диспетчера давно получено.
— Взлетаем, — на всякий случай напомнил он.
Камил положил руки на пульт и запустил двигатели. «Эпиорнис» легко оторвался от металлического пола летной палубы и, набирая скорость, ринулся вперед, на ходу убирая ступоходы. Обозначенный яркими желтыми огнями вакуум-створ базы «Светозар» мгновенно остался далеко позади. Драккар стремительно набирал высоту. Невысокие гладкие холмы, к подножию которых прилепилось огромное дискообразное тело научно-исследовательского форпоста землян, быстро исчезали внизу.
Из-за близкого неровного горизонта постепенно начало вырастать темно-красное полукружие — край планеты, затерянной в самом дальнем секторе солнечной системы, когда-то известном под названием «Зона Мрака». И в самом деле, лучи далекого светила едва-едва освещали изрытую кратерами поверхность Эриды, так что неофициальное наименование удаленной окраины описывало пейзаж в достаточной степени адекватно.
Крошечный спутник тусклой планеты, служивший временным пристанищем для экспериментального научного комплекса «Светозар», плавно удалялся, неумолимо растворяясь на фоне усыпанного яркими звездами угольно-черного неба. Дисномия, каменный островок трехсот с небольшим метров в поперечнике... Если верить древним мифам — родная дочь богини раздора Эриды, а на деле всего лишь не слишком крупный астероид, захваченный планетой в Зоне Мрака во время долгого странствия вокруг Солнца.
Дисномия неторопливо поворачивалась вокруг продольной оси, так что сияющая огнями база в конце концов канула за неровный каменный горизонт. И тогда тьма стала практически абсолютной... если не брать в расчет острые бусинки далеких звезд да перечеркнувшую видимое пространство тусклую ленту Млечного пути.
Прикосновением к пульту Камил запустил реверс-моторы. «Эпиорнис» словно уперся в невидимое препятствие и как бы нехотя начал снижение по траектории, которая в конце концов должна была привести его в нужную точку на поверхности планеты.
Дисномия еще более отдалилась и окончательно пропала из виду.
— «Светозар»! — произнес Мэтт. — Говорит «Эпиорнис». Торможение прошло в штатном режиме. Приступаем к основной фазе операции.
— Принято! — тут же отозвалась база голосом дежурного диспетчера. — Телеметрия с борта поступает без сбоев. Удачи вам, «снежные коты»!
— Спасибо! — сказал Мэтт и отключился.
Некоторое время в кабине царила абсолютная тишина. По всей видимости, второй пилот, подобно командиру, настраивался на встречу с чем-то непредсказуемым и потенциально опасным. А потом вдруг неожиданно произнес:
— Знаешь, а мне ведь тоже кое-что снилось. Не скажу, что вещее, но очень похоже. Надо полагать, под настроение... Пустынные пейзажи Энцелада... и бьющие высоко в черные небеса сверкающие на солнце ледяные фонтаны... Кстати, мой трагически оборвавшийся рейд приснился тоже. И ужас заживо погребенного в ледяной могиле... и осознание полнейшей беспомощности. Из головы не идет... как там сейчас наши парни?
— Полагаю, у них все в порядке, — после секундной паузы ответил Камил. — Твой случай на самом деле уникален, один на миллион. Поверь, ничего плохого с ними не случится. И потом... тебя же все-таки спасли. Так что расслабься и думай о чем-нибудь хорошем.
— Я бы и рад, — хмыкнул Мэтт. — Но когда напарник в командирском кресле отчаянно борется со сном...
— С чего ты взял? — показательно возмутился Камил.
— Тоже мне, тайна. Можно подумать, этого не видно. Ладно уж, обманывай кого-нибудь другого... вешай на уши лапшу... или проливай елей... Если хочешь, могу даже назвать причину твоего недосыпа.
— Вот как? Что ж, с удовольствием послушаю. Только как-нибудь покороче, желательно одним словом.
Мэтт, с трудом извернувшись в кресле, взглянул на облитую зеркальной субстанцией фигуру и, беззвучно шевеля мускулами лица, исхитрился воспроизвести мимический образ имени. Камил легко прочитал по губам: «Жо-зе-фи-на».
— Та-ак, понял, — сказал он. — Быстро же у нас слухи распространяются. Как сам понимаешь, подробности меня не интересуют, у меня для этого необычайно ранимая психика.
— В ограниченном пространстве комплекса «Светозар» скрыть ничего невозможно, — наставительно произнес Мэтт, устраиваясь в ложементе поудобнее. — Тем более, отношения с такой женщиной. Учти на будущее.
— Обязательно, — хмуро произнес Камил. — А ты что-то имеешь против?
— Упаси меня Юп! Кто я такой, чтобы давать советы?.. Хотя, если откровенно, предостеречь не помешало бы. Только вряд ли ты станешь слушать.
Камил промолчал. Мэтт воспринял такое поведение напарника как разрешение, а потому уверенно продолжил:
— Женщина она, безусловно, красивая, тут даже спору нет. Способная вскружить голову кому угодно, а не только молодому одинокому грагалу в самом расцвете лет. Полагаю, не народилась еще на белый свет такая особь мужского пола, которая не обернулась бы при ее появлении. Что, конечно же, не является для нее секретом... много лет она пользуется почти мистическим влиянием на мужчин с неизменным, надо сказать, успехом. Да ты и сам наверняка ощутил ее чары в полной, что называется, мере.
— И что же в этом плохого? — мрачно осведомился Камил. — Подобное можно сказать практически о любой красивой женщине.
— Верно, — согласился Мэтт. — Вот только наша героиня — случай особый. Она из тех женщин, которым абсолютно чужды всякие романтические чувства... цветочки там, вздохи при луне и прочее... Не знаю, способна ли она вообще кого-нибудь любить... кроме себя, конечно. Мужчин она попросту использует, добавляя одного за другим в свою, так сказать, коллекцию. Присасывается, словно пиявка, выпивает досуха и отбрасывает за ненадобностью. Не хотелось бы, чтобы и с тобой приключилась подобная неприятность.
— И как велика эта... хм... коллекция? — после долгой паузы осведомился Камил.
— Думаю, не сильно ошибусь, если скажу, что процентов девяносто мужского контингента базы «Светозар». Или даже больше. Можешь утешиться тем, что в этом смысле ты далеко не уникален.
— А ты? Тоже... хм... экспонат?
— Бог миловал, — ответил Мэтт. — Вовремя понял, что к чему. К тому же знаю ее гораздо дольше всех прочих... успел, как говорится, разглядеть во всех подробностях.
— Это как?
— Вместе учились в межпланетке... Помнится, пела она замечательно. Когда выходила на нашу скромную студенческую сцену, весь четвертый курс обжимал эту диву глазами...
— Ты сейчас говоришь только за себя, или за того парня тоже?
— За всех особей мужского пола!
Камил саркастически хмыкнул и после небольшой паузы сказал:
— Не понимаю, какого черта ты мне все это излагаешь? Кто я тебе? Так, залетный грагал с другого края Вселенной... сегодня здесь, завтра там...
