От текста к традиции. История иудаизма в эпоху второго Храма и период Мишны и Талмуда - Лоуренс Шиффман

следовали попытки это противоречие разрешить. Изначально главная задача Талмуда как раз и состояла в устранении противоречий в материалах таннаев. Именно в этом смысле таннайские источники (и один запутанный отрывок в свитках Мертвого моря) говорят о «Талмуде» еще до завершения редакции Мишны и ее принятия в качестве основы для изучения раввинистической традиции. Разрешения противоречия между Мишной и барайтой часто служит отправным пунктом для более детального обсуждения закона.

Анализ библейского источника (или подтверждения) для того или иного закона составляет другой важный аспект аморайской деятельности. Мишна, чьи установления почти лишены библейских обоснований, оторвала закон от его библейских корней. Амораи и позднейшие редакторы галахических мидрашей (так называемые таннайские мидраши) пытались вновь объединить закон и Писание и показать, что устная и письменная Тора составляет единое божественное откровение.

Если бы этим дело и ограничилось, структура Талмудов была бы намного проще, но описанные процессы продолжались на протяжении нескольких поколений, даже веков. Это привело к постепенному возникновению того, что принято называть сугиот, — талмудических дискуссий или эссе на ту или иную тему. По мере передачи этих дискуссий из поколения в поколение, от одной школы к другой, они обрастали комментариями и глоссами. Данный процесс продолжался как в Палестине, так и в Вавилонии до V в., когда развитие Палестинского Талмуда фактически прекратилось в результате антиеврейского законодательства, а также экономических и социальных трудностей, с которыми евреи Палестины столкнулись в период византийского правления.

В то же время в Вавилонии зарождавшийся Талмуд претерпел дальнейшие изменения. В его текст были включены сетам, анонимные дискуссии, которые связали в единое целое весь предшествующий материал. В результате Вавилонский Талмуд стал более развернутым и понятным, что явилось одной из причин его популярности и авторитетности в последующие века. Редакторам, включившим эти анонимные пояснения и глоссы, принадлежат также некоторые более обширные добавления, а, кроме того, вводные фразы, позволяющие нам идентифицировать Мишну, барайту и высказывания отдельных амораев. До начала V в. большинство высказываний, вошедших в Талмуд, приписывались конкретным рабби. Затем большая часть материалов стала анонимной, и ее главной задачей было заполнение пробелов и создание связного и осмысленного текста. Палестинский Талмуд содержит в себе очень незначительную часть анонимных материалов, так как в V в. активность его авторов сошла на нет. Зато в Вавилонии, где деятельность по созданию Талмуда продолжалась, анонимные редакторы сделали свое дело, и на смену им пришли савораим, «интерпретаторы», добавившие последние штрихи, включая галахические добавления типа «закон в соответствии с...» и некоторые лингвистические разъяснения. Их работа продолжалась до VII в.

Хотя нам известно, что некоторые амораи вели индивидуальные записи, официальная деятельность амораев, как и их таннайских предшественников, осуществлялась в устной форме. Существует очень мало информации о том, когда и как были записаны оба Талмуда, настолько мало, что невозможно сделать какие-либо определенные выводы о самом этом процессе. Можно лишь констатировать, что собственно рукописи Вавилонского и Палестинского Талмуда впервые упоминаются только после исламского завоевания и их переписывание продолжалось на протяжении всего средневековья, вплоть до появления печатных книг.

ПАЛЕСТИНСКИЙ ТАЛМУД

Хотя этот Талмуд обычно известен как Иерусалимский (Талмуд Йерушалми), более правильным его наименованием является либо «Палестинский Талмуд», либо «Талмуд Земли Израиля». На протяжении большей части аморайского периода, как во времена Рима, так и во времена Византии, евреям было запрещено жить в Священном Городе, и после двух восстаний основные еврейские центры сместились на север: в Галилею и на Голаны. Палестинский Талмуд обязан своим возникновением главным образом мудрецам Тивериады и Сепфориса, при участии мудрецов «юга» (Лидда, современный Лод) и приморской равнины (прежде всего Кесарии), которым, возможно, принадлежат целые трактаты.

В этих центрах, где наряду с Палестинским Талмудом возникли и экзегетические мидраши, рабби занимались изучением и передачей таннайских традиций примерно с 200 г. н.э. до начала V в., после чего антиеврейские гонения, экономические трудности и отмена патриархата привели к затуханию еврейской интеллектуальной жизни в Палестине.

Палестинский Талмуд построен в основном как комментарий к Мишне, чей текст несколько отличается от текста, послужившего основой Вавилонскому Талмуду. С чем именно это связано — трудно сказать, существует несколько теорий, пытающихся объяснить расхождения. Скорее всего, различия возникли в результате устной передачи текстов и не свидетельствуют о существовании двух независимых редакций Мишны, как предполагают некоторые ученые.

Хотя основная часть Палестинского Талмуда возникла на севере, редакция некоторых трактатов производилась в Кесарии и отличалась поспешностью и неполнотой. Все говорит о том, что Палестинский Талмуд включал в себя только тридцать девять из шестидесяти трех трактатов Мишны: разделы «Зера’им», «Мо’ед», «Нашим» и «Незиким» плюс первая часть трактата «Нидда» раздела «Тагорот». С учетом той сложной обстановки, в которой проходила работа, представляется маловероятным, что Талмуд включал когда-либо другие трактаты Мишны. Так называемый палестинский текст раздела «Кодашим», опубликованный только в 1905 г., оказался неаутентичным.

Считается, что материалы Палестинского Талмуда хорошо согласуются с особенностями его происхождения. Поскольку в Палестине по-прежнему действовали сельскохозяйственные законы, он содержит развернутую гемару в трактатах, относящихся к земледелию, тогда как в Вавилонском Талмуде подобный материал отсутствует. Вполне объясним тот факт, что почти неприменимые на практике законы чистоты (большая часть раздела «Тагорот») отсутствуют в обоих Талмудах. Трактат «Нидда» является исключением, так как он посвящен законам, связанным с менструацией и супружеской жизнью, то есть той областью еврейского законодательства, которая продолжала играть роль и после разрушения Второго Храма. С другой стороны, трудно объяснить наличие законов жертвоприношения раздела «Кодашим» в Вавилонском Талмуде и их отсутствие в Палестинском.

Основная часть Палестинского Талмуда возникла в академии Тивериады, находившейся под покровительством патриархов. В то время как первые патриархи входили в число мудрецов, их преемники занимались прежде всего политической и административной деятельностью. По мере того как роль патриархов в академиях и в изучении «Устной Торы» уменьшалась, руководители тивериадской академии, начиная с рабби Йоханана, становились все более важными фигурами в вопросах развития палестинской традиции. Почти каждая страница Палестинского Талмуда несет на себе отпечаток деятельности рабби Йоханана и его ученика и коллеги Реш Лакиша.

Ханина бар Хама в Сепфорисе, Ошайа Рабба в Кесарии и Йехошуа бен Леви в Лидде (ок. 220-260 гг. н.э.) входили в число наиболее известных палестинских амораев. Выдающимся современником Йоханана и Реш Лакиша (оба работали примерно в 250-290 гг.) был Элеазар бен Педат из Тивериады. За ними, примерно в 290-320 гг., последовали Ами бар Натан и Асси в Тивериаде, Аббаху в Кесарии (согласно другой теории, в Кацрине на Голанах). После этого академию в Тивериаде возглавили рабби Иона и рабби