От текста к традиции. История иудаизма в эпоху второго Храма и период Мишны и Талмуда - Лоуренс Шиффман

мидраши сохранили гораздо больше галахического материала, чем более поздние аморайские и средневековые собрания, они получили название галахических мидрашей. Этот термин имеет преимущества перед анахроничным определением «таннайские» (т.е. до 200 г. н.э.), но, с другой стороны, он не учитывает преимущественно аггадическую природу части этих текстов. В результате ученые согласились использовать термин «таннайские мидраши», осознавая при этом его условность.

Метод мидраша существовал со времен Эзры и Неемии. Он утратил в известной степени свою значимость в таннайский период, когда большую популярность получил метод Мишны. Редакция Мишны и признание ее авторитета имели неоднозначные последствия для мидрашей. С одной стороны, безусловный тип законодательства стал приоритетным для всей последующей еврейской истории, что в некоторой степени снизило интерес к интерпретации мидраша. С другой стороны, само по себе существование безусловного свода законов создавало необходимость его обоснования в свете заповедей Торы.

Другими словами, наличие этой выжимки из устного закона возобновило необходимость продемонстрировать связь между устной и письменной Торой. Нужно было показать, что они составляют единое целое, и это стало главной задачей таннайских мидрашей, которые содержат в основном тот же галахический материал, что и Мишна с Тосефтой, но распределяют его в соответствии с Торой. По мере возможности мидраши пытаются увязать каждый закон с его библейской основой или с тем, что, по мнению редакторов, было его библейской основой.

В число таннайских мидрашей входят пять основных текстов и несколько второстепенных композиций, на которых мы не будем сейчас останавливаться.

ТАННАЙСКИЕ (ГАЛАХИЧЕСКИЕ) МИДРАШИ

Основными текстами являются «Мехилта» рабби Ишмаеля, «Мехилта» рабби Симеона бен Йохая на Книгу Исхода, «Сифра» к Книге Левит, «Сифре» к Книге Чисел и «Сифре» к Второзаконию. Прежде всего, следует объяснить сами эти названия. Мехилта довольно расплывчатый термин, обозначающий собрание экзегетических правил или традиции. Сифра значит «книга» и подразумевает Книгу Левит, которая являлась центральным объектом изучения среди священников. Сифре означает «книги» и является, скорее всего, сокращением фразы «остальные книги дома учения», имеющей в виду мидраши на Книгу Чисел и Второзаконие (то есть книги помимо Книги Левит и Книги Исхода, которые объясняются соответственно в текстах «Сифра» и «Мехилта»).

Перечисленные выше сочинения приписываются иногда школам рабби Акивы и рабби Ишмаеля. Согласно этой теории литературное наследие каждой из школ в том виде, в каком оно дошло до нас, демонстрирует характерные черты в области экзегезы и редакции. Школе рабби Ишмаеля приписываются «Мехилта» рабби Ишмаеля, «Сифре к Книге Чисел» и некоторые другие тексты. К школе рабби Акивы относятся «Мехилта» рабби Симеона бен Йохая, «Сифра», «Сифре Зута» (к Книге Чисел) и «Сифре к Второзаконию». Такое разграничение, однако, всегда ставилось под вопрос, и его реальная значимость весьма ограничена. На самом деле, несмотря на некоторые параллели, две группы текстов не обладают ярко выраженными редакционными характеристиками, оправдывающими подобные выводы.

С точки зрения формы, рассматриваемые сочинения можно возводить к приемам библейской экзегезы, практиковавшимся в таннайских академиях. Разделы Торы, относящиеся к ним законы, некоторые аггадические гомилии и множество других вопросов обсуждались вместе. Но в этом случае, как и с Тосефтой, перед нами довольно разнородный материал. Часть его явно имеет таннайское происхождение, но не сохранилась в составе других собраний. Другие отрывки возникли в рамках продолжения деятельности «таннаев» позднейшими мудрецами в аморайский период. Только скрупулезный литературный и текстуальный анализ позволяет различать литературные пласты этих работ. «Сифра» наиболее близко следует Мишне, и ее редакция во многом определяется влиянием последней, но даже здесь мы встречаем гораздо более ранний материал, включающий предредакционные версии традиций Мишны. «Сифре к Второзаконию» в меньшей степени зависит от Мишны, чем «Сифра», тем не менее и она отражает сильное влияние отредактированной традиции Мишны. Намного более ранний материал можно обнаружить в двух текстах «Мехилты» и в «Сифре к Книге Чисел», которые в целом шире по охвату традиций, собранных за более продолжительный отрезок времени.

Мидраши должны были выражать точку зрения тех, кто их редактировал. Все эти тексты в разной степени подчеркивали единство устного и письменного закона. В эпоху, когда безусловные установления Мишны получили приоритет, они должны были напомнить о неразрывной связи между устной и письменной Торой. Поэтому авторы мидрашей выводили многие законы Мишны из Священного Писания, обосновывая свои выводы библейской экзегезой. В то же время часто эти тексты сохраняли логическую и экзегетическую аргументацию, которая лежала в основе определения галахи таннаями. В таких работах, как «Сифра» и «Сифре к Второзаконию», которые близко следуют Библии, постоянно подчеркивается, что в Писании нет ничего лишнего и что любой элемент текста, любой повтор должны выражать волю Бога. При этом материалы «Мехилты» ставят перед собой более широкие задачи, включают в себя большое число аггадот и часто обсуждают вопросы, напрямую не связанные с основной темой. Но основная идея о том, что Писание и традиция тесно связаны между собой, проходит через все эти работы.

Многие материалы, вошедшие в Тосефту и таннайские мидраши, попали в виде параллельных версий в Палестинский и Вавилонский Талмуды. Такие традиции известны как барайтот («внешние традиции»). Мы рассмотрим позже те процессы, благодаря которым они оказались включены в аморайские тексты, но уже теперь следует отметить, что версии обнаруженных там традиций зачастую отличаются от тех, которые вошли в таннайские собрания. Это, в свою очередь, подтверждает, что рассмотренные работы не были доступны амораям в их сегодняшнем отредактированном виде.

Версии Талмудов основываются на тех же неотредактированных источниках, что и так называемые таннайские мидраши и Тосефта. Подобная ситуация перешла по наследству и к средневековому иудаизму, так как таннайским мидрашам была уготована судьба пасынков в семье раввинистических текстов. Их содержание было известно прежде всего благодаря параллелям в Вавилонском Талмуде.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Развитие таннайского корпуса текстов и его окончательная редакция в виде Мишны, Тосефты и «таннайских» мидрашей создали литературную основу для раввинистического иудаизма. Эти тексты, будучи устно сформулированы, устно передаваемы и изучаемы, определяли главные принципы устного закона и демонстрировали единство устной и письменной Торы. Эти документы послужили основой для дальнейшего развития иудаизма, а в случае с Мишной указали направления дальнейшему изучению еврейского закона. С завершением таннайского периода и составлением его главного классического труда, Мишны, можно говорить о наступлении эпохи раввинистического иудаизма. На долю амораев выпало проинтерпретировать этот документ, отредактировать родственные ему таннайские тексты и приспособить иудаизм к новым условиям.

ГЛАВА XI

Складывание нормативного иудаизма

О переходе иудаизма от таннайского к аморайскому периоду часто говорят так, как будто