Спасти Анну Каренину: Герои русской классики на приеме у психолога - Елена Андреевна Новоселова
К тому же мы не знаем, что будет дальше. Жизнь готовит испытания всем, и, вполне возможно, Аркадию еще пригодятся уроки покойного друга.
Конфликт нигилиста Базарова. В Базарове очевиден внутренний конфликт: с одной стороны, он явно готовится к какой-то великой миссии, с другой — постоянно называет себя будущим уездным лекарем. «Вся бездонная пропасть базаровского самолюбия», — любя и с иронией определяет Тургенев. Здесь есть явное несоответствие между ожиданиями и возможностями.
Евгений Базаров — человек с большими способностями, обладающий харизмой и обаянием. Его любят и Аркадий, и Фенечка, и городские прогрессисты, и слуги, и деревенские мальчишки. Он самостоятелен, умеет работать; он лечит, интересуется наукой.
Проблема в том, что ему мало быть просто добрым малым и просто уездным лекарем, да и просто ученым, по-видимому, тоже. Базаров хочет быть чем-то бóльшим: «И ведь тоже думал: обломаю дел много … задача есть, ведь я гигант!» Но чем же хотел стать Базаров? Неужели революционером?
Советская критика ответила бы на этот вопрос положительно. Но текст Тургенева не дает оснований думать, что Базарова привлекает политическая деятельность.
Даже борьбу за счастье народа он заранее обесценивает:
«А я и возненавидел этого последнего мужика, Филиппа или Сидора, для которого я должен из кожи лезть и который мне даже спасибо не скажет… Да и на что мне его спасибо? Ну, будет он жить в белой избе, а из меня лопух расти будет; ну, а дальше?»
Взгляды Базарова не только не прояснены — они полностью исчерпываются критикой всех существующих установлений. Специально для него Тургенев выдумал слово «нигилист» — отрицатель всего. Слово надолго стало мемом, и, как бывает с мемами, его внутреннее содержание упростилось.
А что имел в виду под нигилизмом сам Тургенев?
«И решились ни за что не приниматься», — угрюмо повторяет Базаров язвительную, критическую ремарку Павла Петровича, мол, вы бездельники. Там, где могла бы начаться позитивная программа, стоит невидимая стена. Нигилист значит не просто отрицатель существующих порядков, но идеолог ничто, антибытия. Он как бы спрашивает: в чем я мог бы проявить себя максимально? И все ответы оказываются «всего лишь».
Базарову вообще все мало. Ему мало быть человеком.
Против человеческой природы. Вот ключевая сцена, которая помогает понять, с чем мог бы прийти к психотерапевту Евгений Базаров:
«…хорошо моим родителям жить на свете! Отец в шестьдесят лет хлопочет, … лечит людей, великодушничает с крестьянами… и матери моей хорошо: день ее до того напичкан всякими занятиями, ахами да охами, что ей и опомниться некогда; а я… … А я думаю: я вот лежу здесь под стогом… Узенькое местечко, которое я занимаю, до того крохотно в сравнении с остальным пространством, где меня нет и где дела до меня нет; и часть времени, которую мне удастся прожить, так ничтожна перед вечностию, где меня не было и не будет… А в этом атоме, в этой математической точке кровь обращается, мозг работает, чего-то хочет тоже… Что за безобразие! Что за пустяки!»
Эта реплика — точное повторение отрывка из «Мыслей» Паскаля, где философ рассуждает о малости и ничтожности человека.
Вот против этого и бунтует Базаров. Его возмущает, что в мире нет места его воле. Это еще один предшественник сверхчеловека Ницше. Но если Раскольникова интересуют моральные проблемы, то Базарова — онтологические, то есть проблемы бытия.
Его возмущает человеческая природа, которую невозможно побороть собственной волей. Но Базаров пытается бороться. Например, когда влюбляется в Одинцову и стремится победить в себе это чувство.
Аркадий, Николай Петрович и родители живут со своей человеческой природой в согласии. Базаров против нее восстает. «Решился все косить — валяй и себя по ногам!»— говорит он и называет себя «самоломаным».
Быть вполне человеком — значит отрицать свою природу своей волей, ломать прежде всего себя, бесстрашно идти в этом до конца. Вот что такое нигилист.
Психотерапия с Базаровым. Обычно такие люди, как Базаров, на психотерапию не приходят, тянут до последнего. Но если уж пришел бы, это значило бы, что помощь и впрямь ему очень-очень нужна. Это дает надежду на то, что клиент будет сотрудничать и помочь в итоге удастся.
Психотерапия Базарова проходила бы в контексте экзистенциальных вопросов о смысле и смерти, хотя до них мы добрались бы не сразу.
Началось бы с Одинцовой, со злосчастной этой любви, которая его сломала или чуть не сломала. В какой-то момент мы неизбежно вышли бы на разговор о биографических, жизненных притязаниях Базарова и его стыде за собственное бессилие.
Философия философией, но на практике, в жизни, бунт воли против человеческой природы оборачивается мизантропией, цинизмом, вечной неудовлетворенностью и душевным раздраем. Или героическим самопожертвованием, в сущности суицидом, — как оно и вышло в романе.
Какой может быть выход?
У Базарова есть одно отличное качество: он абсолютно честен с самим собой. В процессе психотерапии мы быстро пришли бы к неизбежному выводу о том, что ему нужно принять свои ограничения, научиться мириться с ними, не разрушая себя так беспощадно. Ведь человеческая природа не только делает его слабым, но и дает ему ту самую волю, желания, а еще — связь с другими.
Он и сам это понимает: «Хочется с людьми возиться, хоть ругать их, да возиться с ними».
А если
