Спасти Анну Каренину: Герои русской классики на приеме у психолога - Елена Андреевна Новоселова
Мы говорили бы и об ощущении «жизнь прожита». У старого пня есть новые ростки, а в его мире грядут перемены, которые могут влить свежее вино в старые мехи (роман написан накануне отмены крепостного права). Скорее всего, у Николая Петровича в запасе еще лет двадцать–тридцать активной жизни. Но даже если это и не так, сколько бы ни осталось — все наше.
Павел Петрович Кирсанов. Старший брат Николая Петровича тоже пережил большую любовь и живет воспоминаниями. Но насколько иначе здесь расставлены акценты!
Несчастная любовь к княгине Р. полностью изменила ход его жизни. Из-за нее Кирсанов отказался от карьеры, вышел в отставку и четыре года преследовал княгиню в Европе, а потом еще десять лет бродил «как отравленный». Жизнь прошла «бесцветно, бесплодно и быстро, страшно быстро». Он поставил все на одну карту, и эта карта не выиграла. Павел Петрович надломлен, и причина этого надлома — женщина и его чувства к ней.
Теперь Павел Петрович живет в деревне и держится за счет внешней дисциплины и тщательно продуманных ритуалов. Он по-прежнему «самоуверен, немного насмешлив и как-то забавно желчен». Переодевается к завтраку и обеду, не ослабляет галстук, носит рубашки со стоячими воротничками — как будто ему нужен некий экзоскелет, так как не хватает внутренней опоры. У него сложилась репутация гордеца и аристократа. Недаром он так злится, когда Базаров называет одного из соседей «дрянь, аристократишко». Внутреннее соотнесение себя с чем-то бóльшим, с аристократией — скорее воображаемой, чем реальной общностью — помогает ему уважать себя.
Если Николай Петрович — человек живой и чувствующий, то Павла Петровича автор прямо называет мертвецом. Действительно, есть ощущение, что он как будто мумифицировался. Но политические споры с Базаровым (и дуэль с ним!) показывают его человеком страстным, горячим, увлекающимся. Павел Петрович не согласен считать себя отжившим и не намерен уступать молодежи. Но, как говорит Аркадий Базарову, «он глубоко несчастлив, поверь мне».
Психотерапия с Павлом Петровичем. Скорее всего, если бы Павел Петрович пришел к психотерапевту, его изначальный запрос сильно отличался бы от того, который мы сформулировали бы вместе спустя какое-то время. Возможно, он попросил бы помочь ему с бессонницей или небрежно обмолвился, что не может решить важный вопрос: уезжать за границу или оставаться. Далее, полагаю, нас с ним ждали бы долгие недели молчания, принужденных светских бесед, холодных замечаний и придирок. Доверие с таким человеком формировалось бы очень и очень постепенно. Наконец, мы дошли бы до его отчаяния, до того, что мучает его на самом деле так сильно, что Павел Петрович и сам не сразу готов был бы в этом признаться.
Кризис среднего возраста переживается сложнее, когда понимаешь, что жизнь пролетела зря, а ведь именно это и произошло с Павлом Петровичем. Неизбежен вопрос к себе: для чего я жил? За что мне на самом деле себя уважать, если оставить в стороне воротнички и самодисциплину? Как вышло, что я столько лет гонялся за химерами, но не построил ничего прочного? И главное, можно ли с этим что-то сделать сейчас? Тут неизбежны стыд, вина, досада на себя, обида на обстоятельства, зависть к брату и другие труднопереносимые чувства.
Павел Петрович действительно глубоко несчастлив, одинок и нуждается в близости. Но шансы на то, чтобы чуть смягчить этот непростой характер, есть. Кирсанов не так нарциссичен, как кажется. Тургенев дает нам намек на это, описывая поведение Павла Петровича после дуэли. Часть наносного высокомерия слетает с него, и он совершает поступки с большей простотой и душевностью, чем обычно. Так, он великодушно просит брата жениться на Фенечке (в которую сам тайно влюблен, потому что она внешне напоминает ему княгиню Р.), шутит по поводу своего глупого порыва.
Вот почему я думаю, что нам с Павлом Петровичем удалось бы в какой-то момент начать откровенный разговор о его чувствах и реальных отношениях с окружающими. В одной из сцен романа Тургенев замечает о Павле Петровиче: «…и не умела мечтать его щегольски-сухая и страстная, на французский лад мизантропическая душа». Мы задались бы вопросами: как можно двигаться к людям, снимать хотя бы отчасти броню гордости и смягчать сердце?
Я вижу Павла Петровича в гуще уездных споров о земле, урегулировании конфликтов, отстаивающим интересы крестьян и небогатых помещиков. Он по-прежнему азартен и умеет себя поставить, он влиятельный человек, но теперь он научился видеть людей, сочувствовать и помогать им.
Разумеется, он по-прежнему несчастен. Но психотерапия вовсе не обещает сделать человека счастливым: она всего лишь делает его чуть более живым.
Аркадий. Молодой человек мог бы прийти к психологу, чтобы рассказать о своем внутреннем конфликте. Аркадий обожает Базарова, полностью ориентируется на него в своем поведении, хочет принадлежать к нигилистам, но до конца его задач и характера не понимает. Пример Базарова впечатляющий, и очень хочется стать таким же — но не получится. Как говорит ему умненькая Катя: «Он хищный, а мы с вами ручные». — «И я ручной?»— спрашивает Аркадий. Катя кивает. — «Послушайте, Катерина Сергеевна: ведь это, в сущности, обидно».
Аркадий переживает конфликт между нежностью к отцу и дяде — и восхищением жизнью Базарова, с которого хочет брать пример. Ему кажется, что он взрослеет, но на самом деле это скорее затянувшийся подростковый бунт.
К концу книги он и сам, не без некоторого разочарования в себе, понимает, что путь Базарова не для него. Ему об этом говорит и сам Базаров:
«Ты поступил умно; для нашей горькой, терпкой, бобыльной жизни ты не создан». «Ты славный малый; но ты все-таки мякенький, либеральный барич».
Психотерапия Аркадию, думаю, не нужна — а вот психологическая консультация была бы нелишней. Мы сняли бы эту «в сущности, обиду». И поговорили бы о том, что на самом деле Базаров насчет него неправ, да и Катя не совсем права. Возвращение к своим ценностям, к собственному выбору не слабость, а сила. Пусть
