Эпоха зрелища. Приключения архитектуры и город XXI века - Том Дайкхофф

кто остался, некоторые прибыли лишь для того, чтобы продемонстрировать, что сохраняют форму. Появились стенды фирм, специализирующихся на «проблемных активах и инвестициях». Навестили выставку и специалисты по проблемам несостоятельности, чтобы по сходной цене избавить вас от обесценившейся недвижимости – токсичных жилых комплексов в бедствующей Ирландии или целых городков жилой недвижимости в Испании. Даже на стенде Дубая ненадолго стало больше показухи по сравнению с безумным времечком в середине нулевых – порой пляжей с системами охлаждения, спрятанными под песком, архипелагов, повторяющих своими формами земную поверхность, небоскребов высотой в километр… Всё казалось возможным. Теперь появился новый Дубай – русские города, о которых на Западе, кажется, никто и не слышал, вроде Тулы, грезящей о гигантских куполах и со свистом взмывающих к облакам небоскребах.

Тут и архитекторы с мировыми именами, нарочно доставленные на выставку стараниями той или иной центрально-азиатской страны, чтобы поболтать с коллегами, и целые орды архитекторов менее известных, прибывших, чтобы набраться смелости для первого быстрого свидания с девелоперами и представителями городов. Приехали мэры иных городов – такие, как Кен Ливингстон из Лондона и Борис Джонсон (который однажды, следуя привычке к гениальным остротам, на долгую память обозвал это событие – MIPIM – «Множеством Инвесторов, Приготовившихся Инвестировать Мегабаксы»). Знаменитые девелоперы идут по десятку на пенни, как скажем, братья Ченгиз, которых не было в 2011 из-за ареста Винсента Ченгиза с связи с расследованием его сотрудничества с исландским банком «Кауптинг» накануне банкротства в 2008 году. Министры, члены разных кабинетов, тоже здесь. В 2005 году Джон Прескотт, в то время заместитель премьер-министра Великобритании в составе администрации Тони Блэра, был вынужден отбиваться от обвинений со стороны прессы правого толка в потраченных им на номер с джакузи в отеле «Карлтон» «средствах, заработанных тяжелым трудом налогоплательщиков». Вот и лондонскому боро Кройдон (ведь да, даже власти районного уровня ездят в Канны, часто «при поддержке» застройщиков, поскольку стоимость участия в мероприятии достигает пятисот тысяч фунтов) пришлось последовать его примеру, оправдываясь за растрату в тяжелые для экономики времена сто шестьдесят тысяч фунтов из местного бюджета. Они приезжают, так как желают знать, что могут им предложить товарищи братьев Ченгизов. Им нужны инвестиции. И вот они со своей стороны инвестируют в билет на «Райанэйр» и в один-два архитектурных макета. Вернутся ли эти средства в виде реально построенных объектов – вопрос спорный. Но таков, по идее, их план. Это и есть теория просачивания богатства в новоявленном городе-предпринимателе.

Архитекторы здесь, чтобы претворить в жизнь свои идеи и теории. Великое множество их коллег не остановятся сегодня ни перед чем на этом пути. Иные, однако, находят всё это ниже собственного достоинства, если вы следите за архитектурной прессой. Один риелтор – специалист по связям с общественностью в колонке советов как-то раз заметил: «Если четыре дня болтовни кажутся вам слишком унизительным испытанием, то, возможно, более тесные отношения с застройщиком вы окажетесь и вовсе не в состоянии переварить»[129]. Кто-то прибыл с целью «самопродвижения»: эти самые средства налогоплательщиков нередко тратят на то, чтобы здесь появились и фланировали самые яркие, харизматические архитекторы со своей свитой. Это мясо, которое здесь продают, затянув, как водится, в черное. Желаете корпоративный минимализм? Архитектуру пост-попа? Неомодернизм? Просто обычные побрякушки? Они здесь, чтобы обеспечить девелоперам это столь трудно достижимое требование: «городской шум».

Марксистам здесь делать нечего. Или я неправ? Что за условия здесь для иного Энгельса нашего времени, изучающего дикие крайности современного капитализма! Здания здесь – продукты, сродни финансовым продуктам, которые лучше рассматривать сверху, с большой высоты, в гигантских моделях из пластмассы, замерших в пузырях ярмарки на Французской Ривьере. Здания здесь – ящики в депозитарии, в которых богатые всего мира с легкой руки Питера Риса, бывшего архитектурного диктатора города Лондона, могут хранить свои слитки. Именно в этом странном месте всего лучше наблюдать за сделками, которые заключают наши города; которые делают наши города тем, чем они есть; которые разгоняют центрифугу творческой деструкции; которые создают и пересоздают места, в которых мы живем; которые уничтожают, перекраивают и застраивают заново одни и те же клочки земли снова и снова. Тонкое старое замечание Уилла Роджерса («Купи землю; ее ведь больше не станет») утратило актуальность. Ныне земля бесконечно растягивается, распространяется вверх и вовне в виде зданий, экстравагантности которых нет предела. Ничто не кажется невозможным, если это только возможно с инженерной точки зрения. Земля на планете по-прежнему существует примерно в том же количество, что и прежде, но на Международной инвестиционной выставке она постоянно обновляется, расширяется и меняет бренды, чтобы приносить доход.

Историческим местностям отведены целые павильоны под транспарантами, гласящими: «Бристоль!» «Лилль!» «Рио!» Их лозунги – «Ошеломляюще!» «Изумительно!» – позволяют старым городам высшего уровня укрепить свои позиции перед лицом молодых соперников. Возродить славу иной местности помогают знаменитости или гигантские арт-инсталляции. Каждое место выставляет свое уникальное торговое предложение: высокие технологии, тончайшие вина, наилучшие условия для серфинга, именно то расположение для самого очаровательного образа жизни. Комментаторы и докладчики в аудиториях рассказывают об этих местах не как о местах, известных нам с вами, местах, где мы чистим зубы, обедаем, спим и смотрим по телевизору бокс. Вместо того речь об инвестициях, почти о компаниях. Сто лучших городов. Кто на подъеме, кто в упадке: почти что Насдак или лондонский биржевой индекс. Всё это крутится вокруг вопроса: насколько рискованными должны быть ваши инвестиции. Каковы ставки? Лондон обычно – ставка надежная; потому Катар и выкупил половину участка Олимпиады 2012 года, потому город и фигурирует в сомнительных легендах о греках, приезжающих с чемоданами, полными банкнот. Конечно, вкладывать средства здесь дорого, возврат инвестиций будет медленным и стабильным, но город-то никуда не денется. Впрочем, решение Великобритании покинуть Евросоюз прозвучало как гром с ясного неба. Можно сделать выбор в пользу Тулы: авторитарный режим, конечно, дело рискованное, зато представьте только, какие могут быть прибыли в случае удачи! Между прочим, русский шатер в эти дни кажется самым просторным и экстравагантным: если только вам удастся проскользнуть внутрь мимо блондинок в коротких юбочках, предлагающих ту самую водку. И конечно, всегда остается Китай.

Однако даже в годы бума инвестиций на выставке ощущается какой-то дух отчаяния, легкая атмосфера неудовлетворенности, вечерней тоски одиночки. Есть те, кто в чем-то нуждается, и те, кто может помочь. Архитекторы и городские власти нуждаются в деньгах, но они могут предоставить землю, правительственные гранты, эстетическую и инженерную искорку и те самые исключительно важные интеллектуальные «концепты». Девелоперы, инвесторы, теневые пенсионные фонды и финансовые