вымещали свою злобу на католической церкви, уничтожая ее святыни в беспрецедентных масштабах. Иконоборческое восстание распространялось, как лесной пожар, по всем Нидерландам. В ходе разрушительных действий было полностью уничтожено внутреннее убранство десятков католических храмов. Король Филипп II, намеренный решительно «искоренить ересь», направил в Нидерланды армию во главе с герцогом Альбой, чтобы подчинить мятежные провинции. Альбе были предоставлены чрезвычайные полномочия: он учредил совет, который вынес приговоры за измену почти девяти тысячам жителей Нидерландов. Более тысячи из них были казнены, а еще десятки тысяч были изгнаны. Кроме того, Альба ввел постоянные налоги на продажу личного имущества и недвижимости[27] — это решение настроило против испанцев как купцов, так и бюрократию в нидерландских провинциях, поспособствовав переходу многих из этих людей на сторону восставших (см.{12}). Войну с захватчиками мятежники начали в 1568 году, когда их предводителем стал такой влиятельный лидер, как Вильгельм Оранский, который имел титулы графа Нассау в Германии и принца Оранского в одном из княжеств на юге Франции. Главнокомандующий неприятельского войска герцог Альба решил покорить мятежников, распорядившись убить всех мужчин, женщин и детей в городе Нарден. Однако эта кровавая баня не привела к желаемой цели, лишь укрепив решимость восставших, которые стали одерживать военные победы. Базой Альбы стали южные провинции Нидерландов, четыре из которых в январе 1579 года заключили Аррасскую унию, тем самым примирившись с Филиппом II и провозгласив, что будут придерживаться римско-католической веры как единственной конфессии на своей территории. Спустя 17 дней северные провинции Голландия, Зеландия и Утрехт объединились с городами Фрисландии, Фландрии и Брабанта, а также сельскими территориями провинции Гронинген, провозгласив Утрехтскую унию. Это политическое соглашение, нацеленное на финансовое и военное сотрудничество, оказалось учредительным документом Соединенных провинций Нидерландов. То там, то здесь Северные Нидерланды становились центром восстания — именно так были заложены основания северонидерландского государства[28]. Альба покинул Нидерланды, не выполнив поставленных перед ним задач, но война продолжалась, и в качестве одного из ее механизмов Филипп II, после 1580 года также занимавший португальский престол, использовал введение торгового эмбарго. Ранее голландцы на протяжении долгого времени совершали плавания вдоль всего Пиренейского полуострова, заготавливая соль в Андалусии и закупая в Севилье и Лиссабоне широкий ассортимент товаров из заморских стран: гвоздику, перец, мускатный орех, сахар, а также золото и серебро. Однако после 1591 года голландцы больше не были желанными гостями в Лиссабоне и могли закупать пряности (по меньшей мере официально) лишь при помощи агентов португальских оптовиков в портах Северных Нидерландов. Как следствие, объемы импорта снижались, а цены росли. В 1595 году испанские чиновники подвергли задержанию на пару месяцев от 400 до 500 нидерландских кораблей, что нанесло ущерб поставкам. Но самый тяжелый для голландцев режим эмбарго был введен в 1598 году, когда новый испанский король Филипп III запретил присутствие их кораблей во всех портах Пиренейского полуострова, из-за чего прекратились поставки бразильского сахара в Амстердам и Мидделбург. Хотя в 1603–1604 годах Филипп III частично аннулировал эти меры, уже в 1605 году он распорядился, чтобы все проживающие в португальских колониях иностранцы вернулись в Европу, и изгнал из Португалии выходцев из Нидерландов, родившихся в мятежных северных провинциях, а также фламандцев (жителей южнонидерландских провинций), у которых там были родственники (см.{13} и {14}).
На этом военном фоне разнообразные трибуналы, созданные испанской инквизицией, арестовывали множество нидерландских моряков по подозрению в религиозной ереси. В Испанской Америке значительная часть местных нидерландских иммигрантов, воспитанных в духе кальвинизма, так и не приняла католицизм в полной мере. В самих же Нидерландах индифферентное отношение к католической церкви никогда не было настолько серьезной проблемой. Еще до начала восстания против Габсбургов на нидерландских еретиков не устраивались облавы, подобные тем, что проходили в Испании, а Филипп II так и не решился учредить в Нидерландах собственный инквизиционный трибунал, вопреки распространявшимся слухам о таких начинаниях{15}. Однако в заморских провинциях пиренейских держав для сохранения религиозной ортодоксии принимались строгие меры. В 1548 году один фламенкос был сожжен на костре инквизиторами в Лиме{16}, спустя десять лет Жак де Эн, выходец из известной купеческой семьи Антверпена, был допрошен инквизицией в Бразилии{17}, а некий Энрике де Оланда — сапожник голландского происхождения из Юкатана — был подвергнут пыткам инквизиции в 1569 году за еретические высказывания{18}. Уроженец Харлема, чье имя в испанских источниках записано как Альберто Хакоб, работавший на двух сахарных заводах в Бразилии, также был разоблачен инквизицией в Сальвадоре за «еретические» высказывания. Этого Альберто подвергали периодическим допросам на протяжении трех лет, и, хотя он не сознался в том, что ему вменяли, инквизиция все равно наложила на него епитимью[29]. Список подобных историй можно продолжить — правда, на протяжении XVII века такие случаи происходили реже.
На рубеже XVII века группу голландцев, немцев и фламандцев подверг преследованиям трибунал инквизиции в Мексике (см.{19}). Основным подозреваемым в рамках этой кампании стал немец Сегбо Вандербек из Бремена, проходивший в деле как Симон де Сантьяго. Этот ветеран нидерландских войн против Габсбургской Испании служил в войсках статхаудера Соединенных провинций принца Морица, сына Вильгельма Оранского. В вину Симону вменялись подозрения в осквернении церквей и монастырей в Европе и следование кальвинистской доктрине, однако в ходе допросов он все отрицал. Пытаясь снять с себя бремя обвинений, Симон стал называть имена других голландцев, проживавших в Мексике, за чем последовало сопоставимое количество новых арестов{20}. Корнелио Адриан Сезар (на нидерландском его имя, видимо, звучало как Корнелис Адрианссон[30] де Кейсер) был известным печатником. Уроженец Харлема, он осиротел в возрасте двух лет, мальчиком был служкой в голландской армии, а в подростковом возрасте стал подмастерьем у знаменитого лейденского печатника Кристоффела Плантейна. Похоже, что этому человеку не сиделось на месте, и он записался пушкарем на флот, который в 1595 году отплыл из Испании в Мексику. Там Сезар обосновался в Мехико, успешно работая в одной типографии, но судьбоносным для него оказался переезд в город Куатитлан, где Сезара в качестве еретика-лютеранина сдал инквизиции его земляк по имени Гильермо Энрикес. Сезара признали виновным в том, что он служил в армии кальвинистов, однако ему удалось отделаться легким наказанием, поскольку на тот момент он был лишь ребенком. Сезару было приказано публично отречься от своего еретичества, носить одеяние кающегося грешника и провести в тюрьме три года. Но за то время, что Сезар отбывал срок, он мог продолжать издавать книги, а после освобождения из тюрьмы вернулся
