История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

значение уже было невелико, без ее подчинения было невозможно добиться гегемонии в этой области. Так что война с ней стала очень важным этапом в борьбе Рима за первенство в Лации. Обычные пограничные стычки между альбанцами и римлянами дали Тулу Гостилию повод к войне. Римский царь пытался представить эту войну как справедливую, начатую в отмщение за обиды, нанесенные альбанцами римлянам. Однако более поздние римские историки все же не могут скрыть, что действительным инициатором войны являлся Тулл Гостилий. В самом начале войны умер Клуилий, которого Ливий называет альбанским царем, и его неожиданная смерть привела к некоторому изменению ситуации. Альбанские воины вместо Клуилия избрали диктатором Меттия Фуфетия[874], который предложил переговоры. Война с Альбой Лонгой, по-видимому, не пользовалась особенной популярностью в Риме, поскольку чувства родственности с альбанцами были у римлян еще широко распространены. Т. к. эти чувства проявляли и римские воины, Тулу Гостилию пришлось пойти на переговоры. К тому же, попытка Фиден и Вей вмешаться в войну и подчинить себе и тех, и других, заставила царя отказаться от сражения. Стороны договорились заменить его поединком равного количества римских и альбанских воинов. По преданию, в бою сошлись трое Горациев (римляне) и трое Куриациев (альбанцы)[875]. Т. к. в этом поединке погибли все Куриации, а один Гораций, хотя и раненный, выжил, то римляне были объявлены победителями, после чего был заключен союз, приведший к фактическому подчинению Альбы Лонги Риму, хотя власть в Альбе Лонге была оставлена тому же Меттию Фуфетию. Однако через некоторое время (по одному из вариантов традиции, через три года) во время войны с фиденатами, как рассказывают римские авторы, Меттий Фуфетий предал римлян. Сам он был за это предательство предан жестокой казни[876], а город Альба Лонга был полностью разрушен, так что там остались только храмы. Его жители были переселены в Рим и включены в состав римского гражданства, воины — в армию, а знать (principes) — в сенат. Именно тогда, по преданию, в Риме появились Юлии, Клелии, Сервилии, Куриации и другие знатные роды[877], некоторые из которых будут играть видную роль в римской истории.

Ливий (I, 30, 1–3), рассказывая о переселении альбанцев в Рим, всячески подчеркивает, что речь идет о полном включении новых жителей в гражданский корпус Рима. По его словам, новые граждане вошли во все сословия (omnium ordinum) римского гражданства. Термин ordo в данном случае, видимо, анахроничный, но само включение альбанцев в подразделения римского народа вполне правдоподобно. Поскольку в это время никаких других подразделений, которые могли бы напомнить Ливию или, точнее, его источнику более поздние ordines, кроме триб и курий не существовало, то можно говорить, что речь шла именно о них. Никаких данных о создании для новых граждан новых триб и курий у нас нет. Поэтому надо считать, что бывшие альбанцы, сохранив свои роды и фамилии, были включены в уже существующие трибы и курии. Поэтому и пополнение сената, и увеличение армии произошло в рамках уже существующих структур[878].

Со старыми структурами Ливий (I, 30, 5) связывает и пополнение армии за счет альбанцев: создано десять кавалерийских турм, пополнены старые легионы и организованы новые. Поэтому едва ли стоит говорить о создании новой армии, не совпадающей с существующими родовыми структурами[879]. Все же такое резкое увеличение армии вызвало, по-видимому, и определенные изменения в командовании и, может быть, тактике. Флор (I, 3, 1) утверждал, что Тулл Гостилий заложил основы военной организации и воинского искусства (militarem disciplinam artemque bellandi condidit). В чем это конкретно выражалось, историк не уточнял, но его слова говорят о впечатлении, какое оставил этот царь в исторической памяти римлян.

Наряду с политическими резонами, определившими судьбу Альбы Лонги, важную роль играли и экономические. Как говорилось выше, войны должно были привести к расширению ager publicus и, следовательно, ликвидации аграрного голода. К западу от Альбанского озера лежал один из самых плодородных (если не самый плодородный) районов Лация — Альбанское поле (Albanus ager). Этот район был частью территории, принадлежавшей Альбе Лонге. После ее разрушения вся эта территория была включена в «общественное поле» Рима. Правда, древние авторы отмечают, что альбанцы, переселенные в Рим, сохранили все свое имущество за исключением разрушенных в Альбе Лонге домов. Это явно подразумевало и сохранение земельной собственности. Однако на деле резкое увеличение римского ager publicus явно вело к новому его переделу, и в какой степени альбанцы, во всяком случае, те, кто не принадлежал к знати и не вошел в состав римских сенаторов, сохранили свои участки, сказать нельзя.

Разрушение Альбы Лонги — исторический факт[880]. Несомненным является отнесение его к монархическому периоду римской истории, и нет никаких оснований утверждать, что этим царем не мог быть Тулл Гостилий[881]. Оно стало важным этапом в возвышении Рима. Этот город, как уже говорилось, стоял во главе союза «тридцати альбанских народов». Здесь находилось святилище Юпитера Лациария, считавшегося покровителем Лация. Возможно, уже в это время распространилось представление об Альбе Лонге как о метрополии большинства латинских городов. Только с полным разрушением Альбы Лонги и включением альбанцев в римский гражданский коллектив Рим мог сделать следующий шаг: на основании подчинения, а затем и разрушения Альбы предъявить претензию на подчинение и других латинских городов. Однако это вызвало решительное противодействие латинских городов, которые образовали антиримский союз. В него вошли не только значительная часть «тридцати альбанских народов», но и Лавиний, который, опять же по преданию, был старше Альбы Лонги, ибо был якобы основан самим Энеем. Военные действия свелись к взаимным вылазкам и грабежам и в результате был заключен договор (Liv. I, 32, 3)[882]. Его условия неизвестны, но, судя по дальнейшим событиям, ни о каком подчинении латинских общин Риму речи не было. Можно говорить, что война завершились практически вничью. В политическом же плане римляне явно потерпели поражение, ибо добиться подчинения латинских городов они не смогли.

Тулл Гостилий вел и другие многочисленные войны с сабинами, этрусками, фалисками и остался в римской памяти как воплощение не только воинственности, но и воинской славы и доблести. Однако сводить его царствование только к воинским подвигам неверно. Правление Тулла Гостилия стало важным этапом в развитии римской государственности[883]. В этом плане особенно надо выделить постройку специального здания для заседаний сената — Гостилиевой курия (Cic. De re р. II, 31; Liv. I, 30, 2)[884]. Возможно, за ее основу было взято помещение курии, к которой принадлежал сам царь,