Европа в средние века. От становления феодализма до заката рыцарства - Александр Алексеевич Хлевов
Таким образом, средневековый город представляет собой тип поселения, жители которого получают средства к существованию главным образом вне сферы сельскохозяйственного производства. Оговорка «главным образом» необходима потому, что еще очень долго почти все горожане продолжат вести более или менее развитое подсобное хозяйство: скот, огороды и т. д. Однако это будет лишь подспорье – подавляющее большинство продуктов они будут получать из деревни, обменивая их на свои товары или покупая за деньги. Возникает взаимозависимость: деревня не может существовать без изделий городского ремесла, а город – без пищи и сырья, производимых в сельской округе.
Без сомнения, в соответствии с описанной «чистой» схемой возникали далеко не все европейские города. Столица современной Ирландии – Дублин – была основана норвежскими викингами как лагерь для концентрации собранной в Восточной Ирландии добычи. Ничем не примечательный в начале нашей эры галло-римский центр Лютеция (Париж) в XII в. становится цветущей резиденцией французских королей, и реанимация его произошла именно в силу нахождения здесь властных и управленческих структур. Напротив, Аахен, Ингельгейм, Ксантен, столь значимые и «столичные» при Карле Великом, со временем захирели и стали весьма второстепенными городами. Нидарос (современный Тронхейм) был основан повелением норвежского конунга Олава Трюггвасона как своего рода альтернативная столица страны (аналог Санкт-Петербурга) и опорный пункт продвижения христианства. Множество городов Восточной Германии, Прибалтики и Поморья были основаны немецкими или скандинавскими королями и епископами как форпосты войны, торговли и христианизации: Любек, Мемель (Клайпеда), Рига, Таллин, Аренсбург (Курессааре) и др.
Однако, при всей причудливости «старта» некоторых поселений, главными факторами поддержания жизни и роста всех городов были ремесло и торговля. Изменение климата, гидрографии и, как следствие, – торговых путей и товарной конъюнктуры могло остановить развитие города и даже привести к его запустению. Так в 863 г. после пожара, вызванного разорением викингами и отступления русла реки, оказался до XIV в. фактически заброшен Дорестад; в самом начале XVI в. из-за наносного обмеления реки и каналов проиграл Антверпену и почти опустел едва ли не крупнейший «мегаполис» тогдашней Европы, цветущий и богатый 80-тысячный Брюгге.
Часто уже в самом начале своей истории города обзаводились стенами – слишком много было желающих поживиться в местах концентрации богатств и квалифицированных работников. Строительство полноценных каменных оборонительных сооружений было исключительно дорогим мероприятием и обычно растягивалось на долгое время. В конечном счете они определяли внешний облик и топографию средневековых городов. Селиться за пределами стен было вполне самоубийственно, поэтому неуклонно растущее городское население теснилось внутри линии обороны, что обусловило такие особенности архитектурной среды, как узость улиц, скученность строений и этажность застройки. В результате жители страдали от антисанитарии и болезней, а последствия эпидемий были тяжелее, чем в деревне. Вместе с тем по современным меркам эти поселения были невелики – в большинстве случаев численность горожан не превышала 3–5 тыс. человек, и лишь «мегаполисы» класса Парижа, Лондона или Брюгге могли (в период Высокого средневековья) похвастаться населением 20–30 тыс. человек и более.
Несколько особняком стояли Скандинавия и ряд областей Восточной Балтики и Руси. Здесь в VII–XI вв. бытует уникальный тип так называемых открытых торгово-ремесленных поселений – неукрепленных факторий на важных торговых путях. Это шведская Бирка, датский Хедебю, норвежский Скирингссаль, русские Старая Ладога, Гнёздово и ряд других. Однако этот путь оказался исторически тупиковым – с изменением условий жизни такие поселения сменяются классическими средневековыми укрепленными городами.
При всех проблемах города обладали исключительной притягательностью. Как правило, определенный срок проживания там делал человека свободным – выводил его из-под юрисдикции феодала. В классическом варианте, часто упоминаемом в популярной литературе (в основном в Германии и Англии), такой период исчислялся годом и одним днем, но не меньшее распространение имели и другие варианты: три года, пять лет и т. д. В города массово бежали лично зависимые крестьяне, чтобы, «пересидев» этот срок, стать полноценными горожанами. Городской образ жизни формировал особую культуру, особые отношения между людьми и в конечном итоге – новую прослойку населения, которая категорически не укладывалась в стандартные рамки феодального трехсословного общества. Формально принадлежа к третьему сословию, горожане не были ни крестьянами, ни рыцарской знатью. Этот социальный дискомфорт и неопределенность в результате разрешится разрушением самого средневекового феодального жизненного уклада. Особенно важно, что в городах формировались принципиально новые социальные группы – нотариусы, законники, делопроизводители, не отягощенное знатностью чиновничество низшего звена, студенчество и т. п. Именно здесь исподволь начнет формироваться структура общества будущей, буржуазной, Европы.
Города с самого начала становятся объектом финансовых и юридических претензий феодалов. В большинстве случаев они находились на чьей-либо земле и формально принадлежали ее верховному владельцу – герцогу, графу, барону, епископу. Но даже если такого повода не было, всегда находились воинственные феодалы, пытавшиеся подчинить центр ремесла и торговли своему влиянию. Вся эпоха XI–XIII вв. наполнена борьбой городов за свободу и привилегии. В одних случаях она была успешной, в других – нет. Однако объективно – по наличию общего врага – это стало поводом к оформлению союза с крепнущей королевской властью, в результате чего именно города внесли колоссальный вклад в возникновение единых, монолитных государств Европы. Как правило, к концу XII в. многие города обзаводились определенными привилегиями, в основном сводившимися к их финансовой и правовой независимости от местного сеньора, вместо которого они теперь подчинялись королю и государственной юрисдикции.
Существенно усложняется внутренняя социальная структура городов. Возникают различные, но типологически повсюду сходные системы управления, в которых лидирующую роль играют верхушка купечества и главы ремесленных объединений. Бурное развитие получает институт цехов.
Цехи – объединения ремесленников по профессиональному принципу (дальний прообраз профсоюзов) – являлись не только средством регламентации производства, смягчения социальных конфликтов, организаторами системы взаимопомощи ремесленников, но и активно участвовали в управлении городом и генерации его культурных традиций. В классическом варианте занятие определенным ремеслом в городе возможно было для человека исключительно в силу его членства в том или ином из городских цехов. Цех устранял всякую конкуренцию на внутреннем городском рынке и тем протекционировал интересы своих членов. Цех следил за качеством продукции, лимитировал ее выпуск, предупреждая перепроизводство и падение цен на данный товар, и т. д. Внутри цеховой организации существовала строгая иерархия. Как правило, превратиться из простого подмастерья в полноценного мастера, равноправного члена цеха, ремесленник мог лишь после долгих лет работы, нередко к концу жизни. Строгий протекционизм в течение долгого времени оставался своего рода социальным гарантом благополучия ремесленников. Однако к концу эпохи он стал
