История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин
778
Было высказано мнение, что стена относится к еще более раннему времени — к середине VIII в. Другие исследователи, наоборот, датируют ее началом VII в. Существует предположение, что речь идет не о городской стене, а о ритуальной, ограждавшей какое-то священное место, может быть, почитаемое захоронение. Наконец, надо отметить, что ряд историков вообще полагают, что остатки слишком незначительны, чтобы говорить о стене вообще. Особо можно отметить мнение, что эта стена не может быть городской просто потому, что представить наличие таких стен в этой части Италии до V в. трудно. Учитывая такой разнобой во мнениях, пока, по-видимому, еще рано приводить находку стены как твердое доказательство достоверности традиции об основании Рима Ромулом. Однако вероятность этого весьма велика.
779
Рем, по традиции, пытался основать свой город на Авентине. Этот холм был тесно связан с Римом, но долгое время в состав собственно города не входил. В период борьбы патрициев и плебеев Авентин стал центром плебеев. Возможно, что это обстоятельство стало причиной помещения Рема на этом холме.
780
De Sanctis, 2007, 519–523; De Sanctis, 2012, 115–119; Giardina, 2014, 24–27; Castiello, 2012, 40–41.
781
Dench, 2005, 15–16.
782
Ver sacrum: Eisenhut, 1955, 911–923.
783
Russo, 2009, 382–383.
784
Существует мнение, что идея возникновения римского гражданства из разноплеменной толпы стала особенно востребованной после Союзнической войны, когда возникла необходимость легитимировать новое единство, основанное не на происхождении из Рима, а на стремлении стать римлянином: Morley, 2006, 308. Если принять эту точку зрения (в принципе вполне разумную), то это может говорить не о возникновении самой легенды, а об ее использовании в новых условиях. Миф выдумать нельзя, но использовать его в своих целях вполне возможно. Что касается использования такой традиции для антиримской пропаганды в эллинистическом мире, то оно возникло, вероятнее всего, в начале II в. с началом римской экспансии в этом регионе: Russo, 2009, 401. Но возможно, какие-то зародыши этого аспекта анитиримской пропаганды появились еще раньше.
785
Castiello, 2012, 44.
786
Koptev, 2016, 125. О таком союзе в поэме Гомера: Андреев, 1976, 86–87.
787
Тумане, 2014, 71–81.
788
Отмеченный выше слой пожара и разрушения, отделяющий на Палатине «город Ромула» от предшествующего поселения, не был ли связан с захватом холма разбойниками Ромула?
789
В традиции неоднократно были предприняты попытки снять с Ромула вину за убийство брата. Так, у Дионисия (I, 87, 4) и Диодора (VIII, 6) убийцей являлся Целер. Его же непосредственным убийцей Рема называл Овидий, рассказывая, как из-за этого горевал сам Ромул (Fasti IV, 843–857). Плутарх (Rom. 10) упоминая это убийство, приводит обе версии: одни говорят о Ромуле, другие о Целере. Ливий (I, 7, 2) говорил о суматохе, в ходе которой Рем получил смертельный удар. Дионисий (I, 87, 1–2), умалчивая об убийце, просто упоминал гибель Рема в бою между двумя отрядами. А некий Эгнаций, о котором более ничего не известно, утверждал, что Рем не только не был убит, но даже пережил Ромула, живя, по-видимому, частным человеком (Origo 23, 6). Наконец, в римской историографии была представлена версия о совместном правлении братьев: Poucet, 2002, 50. Но эта «оправдывающая» тенденция осталась в традиции все же маргинальной, и Ливий (I, 7, 2) ясно писал о наиболее распространенной версии, по которой сам Ромул в гневе убил Рема. Оправданием убийства считалось нечестивое нарушение Ремом священной и неприкосновенной стены, обозначенной по всем ритуальным правилам Ромулом: Plut. Quaest. Rom. 27. Рем в этой традиции представал прототипом врага, осмелившегося переступит священную границу: Castiello, 2017, 36–37.
790
Poucet, 2002, 49–51; De Sanctis, 2009, 65–69.
791
Fontanella, 2007, 284–290; Martinez-Pinna, 2013, 190.
792
Перевод Семенова-Тян-Шанского А. П.
793
Mastrorosa, 2006, 238–242.
794
Иногда Конса идентифицируют с Нептуном Конником: Eisenhut, 1979b, 1295. В таком случае речь идет об ипостаси одного и того же бога. Однако другие исследователи не разделяют этой точки зрения и рассматривают Конса и Нептуна отдельно: Latte, 1960, 72, 131–132.
795
Как и в случае с убийством Рема, в римской историографии появилась тенденция оправдать похищение девушек. Так, Цицерон (de re р. II, 7, 12) назвал решение Ромула о похищении знатных сабинянок несколько необычным и суровым, но достойным великого человека (novum quoddam et subaggreste, sed... magni homines), поскольку он сделал это ради благополучия царства и народа. Позже Плутарх оправдывал похищение, говоря, что было это совершено не из-за дерзости, а из необходимости (ούχϋβρει... άλλα δι άνάγκην). Овидий (Fasti III, 195–200) даже писал, что свой дерзкий поступок Ромул совершил по прямому требованию Марса. А Дионисий (II, 30, 2–3) сообщал об обете Ромула богу и о совете со старейшинами, что позволяло разделить вину с сенатом.
796
Cascione, 2011, 207–210. Надо заметить, что в мифологии боги порой тоже совершали поступки, несовместимые с моралью. Такими были, например, некоторые поступки греческих божеств. Но это божественные фигуры были, скорее, не аморальными, а внеморальными. В данном же случае речь идет о людях, которым приписывают столь славное деяние, как основание великого города, и оно отложилось в исторической памяти римлян со всеми пейоративными деталями.
797
Слово asylum — греческое. Ливий (XXXV, 51, 2) особо оговаривает, что так у греков называется священное место, дающее убежище. Это не помешало ему использовать то же слово для обозначения убежища, созданного Ромулом: asylum fecit. Оно явно не могло употребляться во времена Ромула. Тем не менее, не только Ливий, но и Флор, и Тацит его используют. Можно думать, что в позднереспубликанское и раннеимперское время использовался уже греческий термин для обозначения убежища.
798
Pauly, 1924, 174–175; Schuster, 1955, 601.
