Испания в эпоху вестготов. Краткая история - Олег Валентинович Ауров
Глава 1.
Накануне: римская предыстория вестготской Испании
Несмотря на то, что эта книга посвящена вестготской эпохе в истории Испании, было бы неверным игнорировать роль римского наследия в этой истории. Уже давно ушли в прошлое идеи испанских историков-германистов (Э. Перес Пужоль (1830–1894), Э. де Инохоса-и-Наверос (1852–1919), частично — К. Санчес-Альборнос (1893–1984) и др.), сторонников идеи преобладающей роли германских начал в становлении основ испанской средневековой цивилизации. К настоящему времени достоянием истории медиевистики стали даже умеренно-германистские взгляды историков-марксистов, уделявших особое внимание роли древнегерманской сельской общины-марки в формировании основ «феодального строя» в его марксистском понимании. Ныне в значительной мере возобладали взгляды сторонников преобладающей роли римских, романских начал в становлении феномена готской Испании (Р. Коллинза, Х. Арсе, Ю. Б. Циркина и др.).
И действительно, хотя история испанского государственного единства берет свое начало в вестготское время, но оно никогда не могло бы осуществиться в своем нынешнем виде вне своей римской предыстории. В конце концов, само наименование «Испания» (Hispania, Spania) возникло задолго до Средневековья. По всей видимости, оно восходит к финикийскому span (кроличий берег); другое древнее наименование полуострова — «Иберия» ((H)iberia) — обязано своим происхождением одному из народов древней Испании (иберам) и связанному с ними названию Эбро (античному Иберу — (H)iberus).
В римский период испанской истории, хронологически простирающийся от Второй Пунической войны (218–201 гг. до н. э.) до начала V в. н. э., сложились не только политико-административные, но и культурно-лингвистические основы единства Испании. Языки доримского населения (за исключением, вероятно, баскского) — иберийские, кельтские, кельтиберские, финикийский, греческий — были утрачены, оставив после себя лишь диалектные слова и некоторые фонетические особенности, свойственные разговорной иберийской латыни. В процессе романизации прочные корни на полуострове пустили римский образ жизни — от типа освоения пространства до форм бытовой культуры (пища, одежда, жилице и т. п.), а также римская система учреждений.
В итоге испанские провинции (отсюда — множественное число латинского наименования полуострова в римскую эпоху — Hispaniae) оказались в числе наиболее романизированных, а выходцы из них, начиная с конца I в. н. э., заняли видное место в жизни Римской державы, как культурной (писатель Л. Анней Сенека Старший (55 г. до н. э. — ок. 40 г. н. э.) (отец философа Сенеки), поэт М. Анней Лукан (39–65), писатель, экономист, агроном и поэт Ю. Л. Модерат Колумела (I в. н. э.), выдающийся римский оратор и теоретик ораторского искусства, страстный поклонник и пропагандист творчества Цицерона М. Фабий Квинтиллиан (35–100), поэт и сатирик Марк Валерий Марциал (40–102) и мн. др.), так и политической (первый консул из провинциалов Л. Корнелий Бальб (40 г. до н. э.), императоры Траян (53–117), Адриан (76–138), Феодосий I Великий (379–395)), а позднее — и церковной (выдающийся церковный деятель римский папа Дамас (или Дамасий) (366–384)).
Территориально-административная организация римской Испании
Однако римские истоки вестготской Испании связаны не только со сферами латинского языка и культуры. Созданная Римом организация власти на местах уцелела после падения Западной Римской империи и стала отправным пунктом формирования территориально-административной организации вестготской эпохи.
Задолго до того, как испанские земли были объединены в составе королевств вестготов, в самом конце III в. земли полуострова оказались в составе единого региона Империи — созданного при императоре Диоклетиане (284–305) диоцеза «Испании» (diócesis Hispaniarum); впервые его наместник (comes Hispaniarum) упоминается в 297 г. Диоцез входил в состав префектуры Галлии и включал 7 провинций: Бетика, Лузитания, Карфагенская провинция (с центром в Картахене), Галлеция, Тарраконская провинция, Балеарские острова и так называемая «Тингинская Мавретания» (на территории современного Марокко).
Как и прежде, базис провинциальной системы составляли муниципальные учреждения на местах. Как известно, античное общество было обществом городским — в некоторых регионах горожане составляли до половины населения и более. Римская Испания была настоящей страной городов, реорганизованных в процессе романизации полуострова согласно римским представлениям о формах городской жизни. Так, в провинции Бетика в эпоху ранней Империи насчитывалось не менее 175 городов, в Лузитании — 46, а в Тарраконской провинции — 186. В период Поздней империи и в вестготское время большинство из этих городов никуда не исчезли. В III в. они обзавелись укреплениями; к настоящему времени в наибольшей мере свой римский облик сохранили стены Таррагоны, Леона, Луго, башни городской стены римского времени сохранились в Барселоне и т. д. Длительное время продолжала существовать и обширная городская инфраструктура римского времени: акведуки, канализационные системы, театры, амфитеатры, цирки, стадионы, общественные здания (курии (места заседания местных сенатов — курий), капитолии) и др. В христианскую эпоху, начиная с V в., к ним добавились храмы-базилики, вскоре превратившиеся в новую доминанту городской топографии. Впрочем, в полной мере эта тенденция реализовалась уже в вестготский период, ставший временем завершения христианизации римского города.
Полисная по своим ключевым принципам организация власти античного типа выдвигала город с прилегающей к нему сельской округой (territorium) в качестве центра административной жизни. С изданием в 212 г. так называемого «Эдикта Каракаллы» (или «Конституции Антонина»), предоставившего римское гражданство всем свободным людям Империи, прежнее деление на колонии римских граждан, латинские муниципии и общины перегринов утратило смысл. Теперь все горожане Испании (как, впрочем, и других частей Империи) в полной мере осознавали себя римлянами — гражданами «круга земель», противопоставившего себя окружающей варварской периферии. Впрочем, наряду с общеимперским, сохраняло свое значение и местное, муниципальное, гражданство.
Как и прежде, основой муниципальной власти оставался городской сенат — курия. При этом сословие местных сенаторов — декурионов — претерпело определенные изменения. Во-первых, был существенно расширен круг кандидатов путем изменения возрастных рамок: теперь они включали лиц от 18-ти до 70-ти летнего возраста. Во-вторых, существенно «демократизировался» их состав: потомки доримской племенной знати растворились в среде разбогатевших плебеев. В-третьих, сословие куриалов стало менее однородным: оформилась городская олигархия (так называемые principales). Именно им принадлежали обширные виллы в пригородной зоне, хорошо известные археологически и значительно превышающие по масштабам сельские поместья предшествующего периода. Вероятно, именно принципалы сосредоточили в своих руках повседневное управление городом, что объясняет отсутствие упоминаний о городских магистратах предшествующего времени (дуовиры, эдилы и др.). Наконец, в отношениях между городами Испании и императорской властью с начала V в. важную роль приобрел институт городских комитов (от лат. comes — спутник). Изначально эти comites
