Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
Эта ситуация, в свою очередь, усилила опасность для армян, проживающих в восточных районах Османской империи, наиболее близких к России и Персии. На протяжении столетий между курдами и армянами сохранялось – пусть напряженное и порой не лишенное насилия – равновесие. Однако к середине девятнадцатого века раздробленные курдские племена стали еще более необузданными. Войска султана не могли присутствовать повсюду одновременно. Кроме того, Высокая Порта не спешила сдерживать курдские нападения на армян.
Плохая ситуация стала еще хуже в 1894, 1895 и 1896 годах, когда Хамидие, с дозволения султана Абдул-Хамида, атаковали армянские деревни, совершив серии кровавых расправ и подавляя любые попытки бунта, как реальные, так и сфабрикованные. Высвободившееся насилие имело террористический характер и привело к гибели сотен тысяч мирных жителей. В новостях, а также в десятках книг той эпохи, описаны сжигания заживо, сдирания кожи, изнасилования, расчленения и массовая резня. В целом основная тяжесть бойни пришлась на восточные вилайеты. Целью террора было подорвать армянскую поддержку русских в их многолетней войне с османами. Эта кровавая история и положила начало тому, что Ваагн Дадрян[39] назвал «культурой резни» в Малой Азии, которая действовала вплоть до конца Первой мировой войны.
Хотя армяне проживали на всей территории Османской империи, именно в этих шести вилайетах жило больше всего армян, и именно там они пострадали от массового террора во время правления султана Абдул-Хамида
Не имея возможности противостоять поощряемому властями насилию, в конце девятнадцатого века армяне сформировали революционные общества, в частности, партии «Арменакан» (арм. «Армянский»), «Гнчак» (арм. «Колокол») и «Дашнакцутюн» (арм. «Содружество»), также известную как «Армянская революционная федерация», АРФД или дашнаки. Воодушевленные революционным движением в России, эти организации посвятили себя просвещению крестьянства, сельскохозяйственным реформам и установлению конституционного и/или социалистического правительства. Кроме того, по их собственному признанию, они были террористами.
В конце концов, несмотря на идеалистические цели, изложенные в их манифестах, насилие как средство достижения цели стало определять как гнчаков, так и дашнаков. Обе революционные организации начали свою «работу» с покушений на мелких армянских и турецких чиновников, которых считали предателями. Окровавленные трупы выбрасывались на улицы, а к лацкану пиджака убитого прикреплялась записка, разъясняющая его вину. Убивали подозреваемых в шпионаже. В 1900 году в ходе операции «Буря» (арм. P'vot'vorik) члены армянских состоятельных семей были похищены с целью вымогательства средств для поддержки революционной деятельности. В начале двадцать первого века подобная тактика все еще практикуется на Ближнем Востоке.
Поскольку в Османской империи немусульманам было запрещено носить оружие, гнчаки и дашнаки тайно раздавали огнестрельное оружие сельчанам для самообороны от жестоких курдских племен. Кроме того, армянские революционеры иногда нападали на местных турецких чиновников с сознательным намерением спровоцировать возмездие со стороны турецкой армии. Смысл такого хода коренился в надежде, что резня невинных жителей привлечет внимание Европы. Они поступали так, поскольку знали, что западные газеты трубят о зверских расправах над армянами. Армянские революционные организации, в частности «Дашнакцутюн» или АРФД (из которой родилась «Немезис»), стали реальной силой в Османской империи.
Эти армянские революционные группы вдохновлялись не только российскими большевиками (Сталин, один из первых вождей большевистской революции, изучал богословие в Тифлисе[40]), но также обращались к Французской революции и другим подобным движениям, воспевавшим прогресс, просвещение, социализм, национализм и социал-дарвинизм. Поскольку их штаб-квартира располагалась в безопасном месте вне досягаемости султана и его шпионов, армянские революционные группы посылали своих агентов за границу и затем обратно в империю. Вооруженные отряды фидаинов действовали по всей восточной Турции и Кавказу. Их самоназвание происходило от персидско-арабского слова (fida'i, или «преданный»), под которым понимали «тот, кто предан» или «тот, кого приносят в жертву». «Агентов партий на местах называли „апостолами“; партизан, отказавшихся от мирного существования и пожертвовавших жизнью ради народа, – „мучениками“; священники благословляли воинов накануне крупных сражений». Нападения на представителей османских властей назывались Surp kordz, или «Святое дело».
Армянские революционеры особенно старательно стремились добиться внимания западных правителей. Если бы только европейцы увидели масштаб турецкого варварства, они могли бы оказать давление на султана, чтобы тот ослабил репрессии против армянского крестьянства. Более того, внешнее давление могло бы обеспечить конституционные права османских меньшинств, частично облегчив их судьбу. В изменившемся мире система миллетов больше не работала. Новые экономические связи и торговля с Западом принесли выгоду некоторым армянам, однако для большинства жизнь на восточных окраинах представлялась едва выносимой.
В 1890-е годы любой читающий человек на Западе знал о злодеяниях, творимых «кровавым турком» и «красным султаном». В каждой газете или ежемесячном журнале публиковали страшные истории о мусульманских расправах. Газета New York Times напечатала десятки свидетельств. В одной из статей сообщалось: «Спрятавшийся в дубраве очевидец наблюдал, как солдаты выкололи глаза двум священникам, которые в ужасной агонии умоляли своих мучителей убить их. Но солдаты заставили кричавших от боли плясать и только затем закололи их штыками». Возмущенные американцы и британцы сформировали комитеты, настаивавшие на немедленном прекращении ужасающего насилия. Европейские державы потребовали у Абдул-Хамида «защиты» коренного христианского народа, подданных его империи. Если же султан откажется вести себя так, как желает Запад, то Запад его заставит. К этому времени султан и турки-османы в целом заработали себе крайне скверную репутацию. Еще в 1876 году премьер-министр Великобритании Уильям Гладстон резюмировал мнение Запада о «турке»:
Постараюсь очень кратко представить в главных чертах, чем была турецкая раса и чем она стала теперь. Вопрос идет не просто о магометанстве, но о сложной смеси магометанства с исключительным характером турецкой расы. Турки – не кроткие магометане Индии, не благородные саладины Сирии, не образованные мавры Испании. Они всегда, с той роковой минуты, как впервые появились в Европе, представляли грозный тип людей, отрицающих все человеческое. Куда бы они ни проникали, за ними тянулся широкий кровавый след, и везде, где утверждалось их владычество, цивилизация исчезала.
Несмотря на презрение к восточному варварству, Европа и Соединенные Штаты как хозяева своих колоний уже написали собственную кровавую историю. Используя новейшие пулеметы Максима и не знавшую преград «дипломатию канонерок»[41], к началу XIX века крупнейшие европейские державы и новоявленные Соединенные
